Мне нужно найти ещё несколько тонких деревьев, срубить или сломать их, и пока что просто заточить с одного конца. Кору с них содрать, нарезать на полоски и сплести лапти, нарвать камышей и сплести длинную сумку для копий и распороть вчерашний рюкзак, сделать форму из небольших веток, которую я смогу обтянуть камышевым полотном. И тот же камыш переплести в верёвки для лямок.
Звучит просто, на практике тоже не сложно, с хоть и небольшим, но опытом, приходит скорость. Пока делал сумки — уже успел проголодаться и вместе с листьями камыша вырыл полностью из воды несколько стеблей и корней рогоза. Стебли пойдут на сумки, развёл костер и приготовил корни. На вкус похоже на картошечку, заодно подсушил копья. Воду пришлось пить из речки, кипятить её сейчас не в чем. Хотя бы внешне она выглядит не мутной, уже хорошо.
— Эххх, дед, мало тебе спасибо в детстве говорил, — с грустью подумал я. После того, как мои родители погибли в автокатастрофе, мне пришлось переехать в село. Бабушка с дедом заменили мне родителей. Дед так и вовсе учил меня всему, что знал сам. Даже сосчитать не смогу, сколько раз он меня и на рыбалку водил, и в поход водил, даже пару раз на охоту успел взять. Рассказывал про грибы и ягоды, учил обращаться со столярным инструментом. Он умер, когда я проходил свою службу на границе на другом конце необъятной страны. Я даже не смог побывать на его похоронах. Затем умерла и бабушка, и меня больше ничего не держало от переезда в город.
Иногда мне кажется, что они всё ещё присматривают за мной.
— Я покажу тебе, дед, чему я у тебя научился, — я собрал в сумки своё малочисленное имущество и отправился на поиски цивилизации.
— И куда, чёрт подери, мне нужно идти? — выругался я вслух. Выбора у меня было всего два: идти вглубь леса либо идти вдоль речки. В лес идти и искать там партизанов да волков потолще как-то не хотелось, так что двинулся по берегу. На этот раз пошёл вниз по течению.
В истории моего мира, люди строили свои поселения поближе к воде, так что эта стратегия казалась более успешной, чем идти в лес, который простирается вокруг на чёрт знает сколько километров. Может быть, я бы уже к вечеру вышел из него, а может быть плутал бы в нём неделями. Река — хороший ориентир, с ней всегда знаешь, в каком направлении двигаешься.
Я шёл весь день: час ходьбы, минут двадцать отдыха. Это путешествие меня научило одной важной вещи: что ходить много с грузом на голых плечах и лаптями на ногах весьма утомительно. Обстановка вокруг не менялась — лес оставался таким же лесом.
Уставшее от длительного перехода тело требовало от мозга не только отдыха, но и подумать о том, как можно облегчить дальнейшую дорогу. Самый очевидный выход — лучше плохо ехать, чем хорошо идти. В моём случае — плохо плыть. Плыть голым по реке — удовольствие для мазохистов. а вот попытаться связать простенький плот — идея уже поинтереснее.
Строительство плота — дело тонкое. Чтобы придать ему достаточную плавучесть, надо нарубить много дерева, много дерева надо связать между собой. Надо, надо, надо… Слишком много надо для моей бедной головы. Но другой выход, а именно идти дальше пешком неизвестно сколько, тоже казался не особо радужным. Поэтому я принялся за обустройство временного лагеря. Собрал веток, нарвал ещё мха и оставил сушиться его на солнце, начал строить очередной шалаш, который впоследствии можно будет разобрать для плота.
За этими заботами пролетело много времени, солнце уже начало клониться к закату. Я быстро сходил и нарезал себе рогоза, из которого буду до темноты крутить примитивную верёвку, и выкопал его корней для ужина. Развёл огонь и закончил этот день.
Я проснулся посреди ночи и достал свои копья из сумки. Что-то шелестело в кустах. Я аккуратно выглянул наружу.
Костёр потихоньку догорал, и я не глядя кинул в него ещё несколько веток, чтобы он горел поярче, а также одну ветку я поджёг на манер факела. Теперь я во всеоружии: ночью, у костра, голый, с острой палкой в одной руке и горящей палкой в другой. Шелест в кустах не прекращался, пока на меня не вышло дикое животное. Это был он, противник, который изводил меня своим своим воем. Волк.
Он замер и стал осматривать меня, будто решая, какую часть он хотел бы съесть первым. Я же смотрел на него в ответ. Волк был стар, на его морде было много шрамов. Вероятно, его выгнали из стаи за немощность и теперь он пытается выжить один. Если моя теория верна, то он, хоть и опасный противник, но один. Я попробовал вслушаться в ночной лес, но больше никакого лишнего шелеста и сломанных веток не слышал. А значит, у меня есть шанс на победу.
— Дёрнешься в мою сторону и я сделаю из твоей шкуры набедренную повязку, шерстяной, — сказал я ему. В ответ он оскалился и сделал несколько шагов в мою сторону.