Игра в умолчания полностью

Сейчас она снова превратилась в некрасивую девушку, но ди Крей не мог уже воспринимать Тину такой, какой видели ее его глаза. Перед внутренним взором, что бы ни творилось с ее внешностью, стоял совсем иной образ. Она была красавицей, и провались все пропадом!

«Здравомыслие! Сенсуализм! [17] Научный подход!» – Виктор произносил мысленно эти мудреные слова с той интонацией, с которой выплевывают ругательства, но, разумеется, он держал себя в руках, и ни одно «движение чувств» не отразилось на его лице.

– Я успела побывать имперской графиней и герцогиней, кто же я теперь?

– Принцесса Зои Верн…

– Мило, – кивнула девушка. – Принцесса… То есть наследница престола, ведь именно это вы пытаетесь мне продать?

– Я ничего вам не продаю, барышня, – возразил полностью пришедший в себя Сандер Керст. – Просто потому, что вам нечем заплатить.

– Так ли? – Ухмылка маршала была полна скепсиса.

– Рассудите сами! – предложил частный поверенный. – Что мне за смысл дурить голову юной провинциалке? Деньги, страсть? Что у вас есть, Тина, что оправдало бы мои труды? Сокровища? Неземная красота? Что?

– Вот и я пытаюсь понять, что?! – Тина была задумчива, но не расстроена. У этой девушки, оказывается, очень крепкие нервы.

– Вот видите! – обрадованно воскликнул Керст, вставая с табурета.

– Не вижу причины для воодушевления, – остановил его маршал. – Госпожа Ферен всего лишь констатировала тот факт, что ваши мотивы ей непонятны. Однако не мне вам объяснять – ведь вы юрист, – что непроясненность мотивов не есть доказательство их отсутствия.

– О господи!

– Не поминайте Господа всуе! – остановил Керста Виктор, почувствовавший, что самое время вмешаться. – Вернемся к фактам!

– Охотно! – Керст демонстративно сел обратно на табурет и выжидательно посмотрел на ди Крея. – Я в вашем распоряжении, Виктор, спрашивайте!

– Давайте начнем с конца, – предложил Виктор. – Кто такая Зои Верн?

– Зои Верн – дочь императора Людвига.

– Но Людвиг IV бездетен, – возразила Адель, судя по голосу, неплохо знавшая «семейные обстоятельства» покойного императора. Наслышан был о них и Виктор.

– Считаетсябездетным, – сухо заметил Керст, выделив интонацией слово «считается», – пока не доказано обратное.

– Связь была публичной? – поинтересовался маршал.

– Вполне, – кивнул Керст. – Зои се Сен, дочь Вернона Гойстера л’Дъер герцога се Сен.

– Высокая брюнетка с карими глазами, – вспомнил Виктор. – Да, что‑то такое…

– Я тоже ее помню, – кивнула Адель. – Видела пару раз на водах и в Ландскруне. Красивая женщина, и она действительно была близка с Людвигом. Вопрос лишь в том, насколько близка? При дворе шептались, что отношения между ней и императором были чисто платонические. «Она раздевается, а он смотрит на нее и плачет, вот и вся любовь!» – процитировала она кого‑то, кого, по‑видимому, знала в те годы.

– Так многие думали… – Керст упорно продолжал смотреть на одного лишь Виктора.

– А на самом деле? – спросила Тина.

– На самом деле Зои се Сен умерла родами. Император не захотел признавать вас официально, и все, собственно. Но между делом Людвиг написал письмо доверенному лицу… Девятнадцать лет назад таким лицом являлся Август Линт, отец нынешнего второго Линта, Виллема. В письме содержится просьба назвать новорожденную в честь ее матери Зои и позаботиться, чтобы она росла в хорошем доме. Содержание письма недвусмысленно, а комментарий к нему, написанный рукой Августа Линта, не оставляет места для двойного толкования. И мой рассказ о хранилище особо конфиденциальных документов абсолютно правдив. Все так и есть. Есть хранилище, есть документы и есть некий молодой юрист, «желающий странного», вы меня понимаете?

– Допустим, – кивнул Виктор, пытаясь одновременно вспомнить что‑то мелькнувшее только что на самом краю сознания. Но поймать эту рыбку никак не удавалось, «лещик» оказался скользким, а вода мутной.

«Ладно, – решил он тогда. – Не помню, значит, не важно. Потом само придет…»

– Как давно вы узнали об этих документах?

– Три года назад.

– А когда и как выяснили, где искать мадемуазель Ферен?

– Год назад на имя Августа Линта пришло письмо из Аля. Почту получал я и крайне удивился, что письмо адресовано покойному владельцу конторы. Мэтр Август умер в 1642 году, то есть пять лет назад. Но оказалось, что отправитель выполнял давнее поручение мэтра Линта и в своем послании сообщал о нынешнем положении «наследницы», которой как раз исполнилось восемнадцать лет.

– То есть имя «наследницы» в письме не названо. – Тина выглядела совершенно спокойной, и это Виктору очень не нравилось. Кем надо быть, чтобы так себя держать? У него не было ответа на этот вопрос, прошлое Тины, каким он успел его себе нарисовать за время пути, ничего толком не объясняло. Но ведь было еще и травничество, и многое другое.

«Кто же и с кем водит здесь хоровод?» – думал он, – наблюдая, как перехватившая у них с Ремтом инициативу Тина Ферен ведет свою игру.