– На землю! – тихонечко пискнула из‑за пазухи Глиф. – Пускать, гулять, харчи искать!
Лексикон малютки был необычайно разнообразен, чего не скажешь о грамматике ее речи. Но и хорошим манерам «Дюймовочку» никто, видимо, не учил: слова она подбирала по значению, а не по смыслу и, судя по всему, никогда не слышала о вежестве и культуре речи.
– Писать, срать, – сообщил ребенок радостно, когда Тина украдкой опускала ее в траву. – Живот питать! Не тревожить! Вернусь…
Вот и весь сказ.
– Ты с кем там разговариваешь? – спросила, не оборачиваясь, Адель. – Сама с собой или с духами леса?
– А здесь есть духи?
– Здесь много чего есть, – ответила Адель, задумчиво глядя на тихие воды озерца, украшенные цветками желтых и белых кувшинок, плавающих на своих широких, похожих на маленькие островки, темно‑зеленых листьях.
– Верно, – подхватила Тина. – Вон стрелолист, а там сыть и рогоз, ежеголовник, лягушечник, тростник…
– Лилии…
– Кувшинки, – машинально поправила наставницу Тина.
– Нет, милая, – покачала головой Адель. – Водяные лилии, так их здесь называют.
Показалось ли Тине, что голос Ады дрогнул?
– Это песня? – спросила она вслух.
– Баллада…
– А…
– Помолчи! – неожиданно вскинула руку в предостерегающем жесте дама‑наставница. – Слышишь?
Тина замолчала и напрягла слух. Полуденный лес был полон тихих звуков. Легкий ветерок шевелил хвоей и листьями, поскрипывали старые деревья, рыбы всплывали к поверхности пруда, и тихо ступали по ковру из мхов и палой листвы лапы животных…
Еще там были птицы. Где‑то на пределе слышимости пел дрозд. Сороки негромко переговаривались в кронах деревьев, пару раз осторожно стукнул клювом дятел…
И в этот момент она услышала. Это были собаки, идущие по следу, но не брехливые псины, оповещающие всю округу, что они делают и где, а молчаливые и опытные охотники, скрадывающие свой бег сквозь густую чащу, сильные и опасные. Ну а за собаками, разумеется, шли люди.
– Думаете, они выслеживают нас? – спросила она шепотом.
– Все возможно… А у тебя нет случайно?..
– Есть! – сразу же сообразила Тина. – Махорник! Немного, но его много и не надо! Бежим! Быстрее!
И она бросилась обратно к лагерю. Однако спешить было уже некуда, откуда‑то сверху раздался гортанный вскрик охотничьего сокола, и Ада остановила схватившихся было за оружие спутников.
– Не надо! – махнула она рукой. – От местных не убежать и не спрятаться! Мы перешли границу, и мне не удалось их перехитрить. Попробуем договориться. Я помолчу. Пусть говорит ди Крей. Мы всего лишь путешественники, которых застала в дороге война…
Но и этот план оказался не лучше предыдущего…
* * *
Охотники добрались до бивака достаточно быстро. Не прошло и четверти часа – костер только‑только разгорелся по‑настоящему, и Ремт с шутками и прибаутками принялся ощипывать первого из трех тут же на месте подстреленных Адой глухарей, – как на поляну вырвались по‑прежнему абсолютно беззвучные гончие. Псы оказались именно такими, какими представляла их Тина: сильными, крупными, поджарыми. Их шкуры, казалось, были выкрашены в цвета осеннего леса, так что заметить их в чаще – особенно если они этого не хотели – было бы непросто.
«Как‑то там Глиф? Не учуяли бы ее собаки!» – подумала Тина, вставая со своего места у костра.
Движение вполне естественное ввиду появившихся на поляне у озера собак и охотников. Люди не заставили себя ждать. Эти крепкие высокие мужчины, вооруженные короткими копьями, длинными ножами и тисовыми луками, бежали почти наравне с животными, отстав, быть может, на считаные минуты. Выскочив к костру, они быстро и слаженно распределились вокруг, перекрывая все пути к отходу, и остановились на некотором расстоянии.
«Они не хотят боя, – поняла Тина. – Пока отношения не выяснены, эти люди предпочитают разговор резне».
– Доброго дня, господа! – Вперед, но не более чем на два шага, вышел худощавый мужчина, облаченный в удобный для охоты в лесу простой и неброский наряд без украшений. Его волосы скрывала темно‑зеленая с пятнами «осенней» желтизны плотно повязанная косынка. Она показалась Тине куда удобнее любой шляпы или шапки, и девушка тут же взяла новую идею на заметку. Платки на голове, оказывается, могли носить не только деревенские бабы. Все дело в самом платке и в том, как он повязан.
– Я Каспар де Койнер, – представился он. – Мой замок стоит на дальнем конце распадка. Эта долина моя вотчина и моя граница. Кто вы, пришедшие с гор? Зачем вы здесь и по какому праву? Как вас зовут и каковы ваши намерения?
