– Ну что? – усмехнулся Ремт, не без видимого удовольствия рассматривая выражение ее лица. – Проняло, или как?
– Проняло! – честно призналась Ада и, не мешкая, сделала еще пару сильных, с расчетом на будущее, глотков.
– Вы поаккуратнее с этим, – остановил ее Ремт. – Помнится, пару раз я видел, как падают от винка в обморок даже крепкие и все в жизни испытавшие наемники. Винк – солодовая водка, – объяснил он, уловив, по‑видимому, ее немой вопрос. – Но секрет не в варке, хотя и это следует уметь, а в выдержке. Этот – если верить клеймам – лет тридцать провел в дубовой бочке, выстроенной из молодого, только что срубленного дерева. А это, прошу заметить, соки жизни и особый аромат, который ни с чем не спутаешь и ничем не заменишь. Ну, а последние пять лет винк настаивался в замке Линс – что в принципе странно, так как в графстве его обычно не пьют, – в бочке из вишневого дерева. Представляете, сударыня, что происходит с солодовой водкой, которую выдерживают тридцать пять лет, да еще в таких вот емкостях?
– Нектар! – честно признала Ада и, передав Ремту флягу, принялась скоренько завершать экипировку. Воздух теплее не стал, а заемный жар и растерять недолго.
– А мне можно попробовать? – спросила Тина.
– А не развезет? – задумался Ремт.
– Пусть попробует, – бросила Ада, накидывая на плечи плащ.
– Вы дама‑наставница, вам видней! Держите, миледи, но не злоупотребляйте! Глоток‑два, и хватит с вас.
– Ох! – Но это была лишь первая реакция, об остальном можно было судить по выражению лица девушки.
– И как это ты такое чудо умудрился утаить? – покрутил восхищенно головой ди Крей.
– Благодарю вас, мастер Сюртук, – сухо, то есть в обычной своей манере, поблагодарил Ремта Сандер. – Это было очень своевременно.
– Так о чем шел разговор? – вернулся к главному ди Крей.
– О разном. – Ада посмотрела по сторонам, но волков и след простыл. Оборотни ушли, им здесь больше нечего было делать, тем более что дорога за Красные столбы им заказана. Если бы
– А именно?
– Послушайте, Виктор. – Ада закуталась в плащ и посмотрела ди Крею в глаза. – Оборотни ушли, инцидент исчерпан. Зачем вам знать, о чем один оборотень говорит с другими?
– Просто любопытно.
– Любопытство не порок, – признала она. – Но большего я вам не скажу. Всему есть предел, есть он и у моей откровенности.
– Ваше право, – поклонился ди Крей, этот парень умел держать фасон.
Непростой вопрос. На вид лет тридцать пять – сорок, на висках седина, на лице морщины. Но стариком назвать язык не повернется. Крепок, полон сил, умен…
В чертах лица видна порода: не красив, но интересен. Воспитан. Образован. Великолепный боец. Откуда же в горах Подковы берутся такие проводники?
«Оттуда же, откуда и
– Давайте‑ка, пойдем! – нарушил повисшую было неловкую тишину мастер Ремт. – Дело к вечеру, а нам еще переть, прости господи, и переть.
– И то верно, – кивнула Ада, соглашаясь. – Пошли, что ли, а то еще кто‑нибудь «поболтать» заявится!
7
Идти пришлось весь вечер и добрую половину ночи. Хорошо хоть, с очистившегося от туч неба светила яркая луна, заливая окрестности неживым, чуть мерцающим светом, вполне достаточным, чтобы идти, не спотыкаясь. Отряд миновал Красные столбы в ранних сумерках и после полуторачасового марша по узкому ущелью с высокими стенами цвета темно‑желтой охры вышел на равнину. Вернее, это было высокогорное плато, каменистое, покрытое бурыми пятнами мхов, поросшее кое‑где кустарником, испещренное глубокими расселинами, по дну которых бежали стремительные ручьи, и огромными валунами, оставшимися здесь с тех пор, как во время прошлого потопа с плеча Трехглавой горы сошел ледник. Сама Трехглавая нависала над плато на юге, такая огромная, что и речи не могло идти о том, чтобы попытаться преодолеть ее по кратчайшему пути. Дорога – нигде не обозначенная, но, по‑видимому, известная как минимум двум из пяти спутников – вела компаньонов на запад к перевалам Ступеней. Но до Ступеней было еще далеко, а над плато кружили жестокие холодные ветра.
