Фирс захлопнул забрало, поднял винтовку и принял самый независимый вид. Кстати вспомнился старый анекдот, в котором душа праведника попадает на Небеса, и он видит, как ангелы и души таких же умерших чинно гуляют по парку, ведут умные беседы с животными, играют друг с другом в шахматы и так далее в том же духе. В общем, утопия в чистом своем виде. Но душе хочется знать, что все-таки творится в Аду, и с этой просьбой он обращается к одному из апостолов. Апостол соглашается провести душу через Ад, где она видит следующее: кругом пьянки, черти вместе с грешниками тискают обнаженных красавиц, вино льется рекой, азартные игры в апогее, все блага, казалось бы, дозволены. Видя такое, у души возникает непреодолимое желание остаться в Аду навеки, ибо здесь явно веселее, чем на Небесах. Долго уговаривает апостол душу одуматься, но та стоит на своем. В конце концов, апостол соглашается и ссылает душу в Ад, где тут же мрачного вида черти насаживают душу на вилы, бросают в огромную яму с дерьмом и посредством чудовищных издевательств заставляют душу это дерьмо поглощать. Естественно, подобное обращение вызывает у души, мягко говоря, недоумение, и со слезами на глазах она восклицает: «Да что ж вы делаете-то, паскуды! Ведь я ж свой, к вам прибыл на постоянное место жительства! Ведь мне ж апостол показывал, как у вас тут хорошо!» На что черти, злорадно смеясь, ответствуют: «В тот раз ты был туристом! Теперь же ты тут гражданин!»
Выстрелы стихли. По всей деревне то тут то там валялись обезглавленные разрывными пулями тела крестьян. Бойцы еще раз проверили все уголки, где мог бы скрыться хотя б ребенок, после чего доложили, что задача исполнена.
…И вновь звуковая волна сбила всех с ног. Земля заходила ходуном, вспучилась, по долине пошли огромные трещины, из которых с ревом рвался наружу горящий газ. Небо вмиг изменило цвет, вместо голубого став кровавым, сотни молний враз ударили в окрестные горы.
— Началось! — крикнул Спартон, надрываясь. — Всем быть начеку!
В долину с разных сторон хлынули штормовые ветра, несущие тонны песка, земли и камней. Трава пожухла, пожелтела и вспыхнула. Начался пожар. Огонь быстро перекинулся на соломенные крыши домов, и они полыхнули, будто облитые бензином. В окружении подобных факелов группа стала пятиться подальше от разверзшейся у окраины деревни земли, от нестерпимого жара, который огненными языками выползал из трещины и плавил вокруг валуны. Внезапный дождь из горящих камней, так похожих на метеориты, вновь сбил нескольких бойцов с ног; кто-то пронзительно вскрикнул. Камни падали так часто, что увернуться от них не представлялось возможным. Полковник ощутил сильный удар по темени, оступился и рухнул прямо в горящую траву; рядом под каменной бомбардировкой упало еще несколько человек. В эфире раздавались крики боли, ругательства и короткие приказания Спартона и Хастера, содержания которых Фирс понять не мог. Раскаты грома катались по небу как шары для бильярда, но издавали настолько одуряющий грохот, что звуковые фильтры шлемов попросту не справлялись и хрипели. Всем телом можно было чувствовать этот грохот; наверное, при ядерном ударе творится нечто подобное!
Поднявшаяся буря сначала раздула огонь, по потом попросту слизала его, как кот слизывает сметану со своей миски. Уже нельзя было понять, где стояли дома, где находился давешний вулкан, и куда группа держала путь. Полковник ничего не видел и ничего не слышал; в состоянии совершеннейшего аффекта его крутило и вертело ветром, как легкое перышко. Буря поднимала черное тело Фирса на многие метры и нещадно бросала на твердую землю; полковник несколько раз на секунды терял сознание, пока по счастливой случайности не влетел в какую-то расселину в скале, где буря хоть и была по прежнему яростна, но уже не могла волочить, швырять и кувыркать его. Смутно полковник осознал, что на удивление не потерял винтовку.
В шлемофоне царил хаос помех. Завывание бури, рев пламени из трещин в земле и грохот падающих с неба камней смешались в какофонию, вводящую в состояние ступора. Сколько продолжалось буйство Зла, вряд ли кто-то мог сказать. Но когда ветер стих, а огонь на значительных территориях уничтоженной равнины погас, Фирс пребывал на грани безумия. Со стоном он вывалился из расселины, распластался на обломке скалы и потерял сознание. На этот раз — надолго.
Встроенный в костюм радар на максимальном разрешении показывал сначала двадцать две зеленые точки, затем все меньше и меньше, пока ни одной из них не осталось. Выскочило тревожное сообщение о потере группы, пару раз мигнуло, после чего визор погас. Скафандр потерял сознание, как и его владелец.
Но Майкл Фирс уже не видел и не слышал ничего…
