Астеры навязали миру религии. Демоны навязали миру страх. Астеры заведомо ложно обещают праведникам вечную жизнь в Царствии, демоны тащат к себе души грешников. Астеры и демоны, существа, по сути, ничем не лучшие, чем люди, отчего-то разделили мир на две половины, в одной из которых лежит добро, а в другой соответственно зло. И если спросить их, что ж все-таки есть эти ваши добро и зло, то начинают они взахлеб рассуждать, разглагольствовать и пустословить, трепать языками и важно округлять глаза, в конце концов не объяснив ровным счетом ничего. Ведь не примет душа чужих истин, потому что заполнена своими собственными. Подмена своих истин на чужие убивает душу.
Слияние даст людям шанс отомстить шарлатанам.
Он вдруг понял, что стоит не один. Рядом кто-то так же смотрел на единственную живую звезду небосвода и о чем-то думал. Его тихое дыхание доносилось до ушей Вампира отчетливо. Обычно инстинкты зверя при обнаружении рядом кого-то незнакомого заставляли настораживаться и применять меры безопасности. Но сейчас Вампир не чувствовал страха или необходимости выяснять, кто же стоит рядом. Он не хотел отрывать глаз от звезды, ведь мог запросто потерять ее среди множества других.
Но вдруг звезда погасла. Исчезла, растворилась во тьме космоса. Притом не упала, а пропала.
Рядом послышался грустный вздох. А затем тихий голос произнес:
— Нам предстоит неблизкая дорога, Сергей.
Вампир все продолжал смотреть на пятно мрака, оставшееся после звезды. Отчего-то и ему стало чрезвычайно грустно, даже немного обидно, что звезда исчезла, покинула их обоих.
— Согласен, — сказал Вампир после длительной паузы.
Почему-то захотелось, чтобы в Портале вновь бушевала гроза. Самая сильная из всех…
— Я долго шел к своей цели, Сергей. Очень долго. Я много раз бывал здесь, но никогда не видел этой звезды.
Незнакомец сказал не «звезд», а «звезды». Будто иных звезд попросту не замечал. Будто вечные для Портала лиловые тучи расступились совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы пропустить лучик единственной звездочки.
— Она погасла, — печально констатировал Вампир. — Она отчего-то погасла.
Где-то слева, там, где стоял незнакомец, послышался легкий шорох. Наверное, он присел на какой-нибудь валун, ведь тут их должно быть много. После минутного молчания тихий голос ответил:
— Нет, она не погасла. Эта звезда никогда не погаснет.
— Тогда куда она делась?
— Она никуда не делась. Она все там же, Сергей. Все там же.
— Но я не вижу!..
Незнакомец опять замолчал. Вампир опустил взгляд с неба и попытался рассмотреть обладателя грустного голоса, однако мрак не позволил этого сделать.
— И я не видел ее. Никогда не видел, но сейчас — увидел. И вижу до сих пор. Но не там, не на небе. Я вижу ее внутри себя, понимаешь? Она горит где-то во мне, не греет и не обжигает холодом, не заставляет и не убеждает. И не светит вовсе. Просто горит.
— Какой же смысл в ней?
— А ты пойми сам. Ведь она и в тебе горит также. Она по сути и есть ты.
Вампир не понимал слов незнакомца. Внутри он не ощущал ничего кроме пустоты и тоски. Кроме тоски и пустоты.
…- Сережа, — позвала девушка.
— У? — повернулся он на зов, подняв брови.
— Сережа, ты же знаешь, как избавиться от моих шрамов.
— Но ты совершенно цела, — попытался он возразить. — Ты красива, любимая, как никогда!
— Но это сон, — нахмурилась Наташа. — А еще есть реальность.
Он промолчал.
— Сережа, я тебя прошу сделать это для меня.
— Нет, — покачал он головой.
— Да, — мягко сказала она. — Я так хочу.
— Но зачем тебе это?
— Потому что я тебя люблю. И потому что ты не сможешь быть один. Одиночество погубит тебя — разве этого хотели твои друзья? Они отдали жизнь за дело, которое ты обязан продолжить. Но ты не сможешь, если будешь один…
«Одиночество погубит тебя…»
— Я сделал что-то не так…
— Ты сделал все правильно, — возразил незнакомец. — По крайней мере, ты сделал то, что считал верным.
— Я убил ее.
— Ты возродил ее, Сергей. — Незнакомец, казалось, способен был читать мысли Вампира. Он знал, что Вампир говорит о Наташе. — А вместе с ней ты возродил и себя. Свою душу.
— Как же это?
Обладатель печального голоса проигнорировал вопрос.
— Я ведь мог сделать все иначе, — вздохнул он. — Я мог разрушить мир еще давным-давно. Коллапс — это не миф, а суровая реальность. Таково устройство вселенной, тут уж никуда не деться. Но я не стал разрушать. Не потому, что мне кто-то дорог, не потому, что я кого-то люблю. Просто не стал. Хотя, Сергей, ты знаешь, я так утомился идти по своей дороге. Иногда казалось даже, что Коллапс — это единственное решение своей проблемы. Раз, и нет ничего, развеялось навсегда. Но ведь это не так, ты согласен? Коллапс вовсе не решение, а проигрыш. Ведь мы все играем в игру, затеянную Создателем, кто бы он ни был. Выиграем мы или нет — неважно. Важно попытаться выиграть.
