— Слушай, я же тебе сказала сидеть тихо и не дергаться! — зашипела Макси, вставая. На её теле быстро зарубцовывались пулевые раны. Порывистым шагом она достигла пилота и с силой швырнула его в кабину. — Выполняй указание, иначе мы истребим всех пассажиров к е…ной матери!
Трясущийся от страха капитан занял свое место и стал контролировать полет. Через четверть часа лайнер вышел над местом, координаты которого сообщила фурия.
— Будем прыгать, — буднично заявила Макси.
— Но высоко ведь! — изумился Рон.
— И что? — не поняла девушка.
— Там ведь деревья! Сосны!
— И что? — снова спросила она.
— У тебя, дорогая моя, есть крылышки! — Рон комично помахал кистями рук. — А у нас таких удобных приспособлений нету!
— Перебьешься, — сказала, не глядя на демона, Макси.
Вернувшись в кабину пилотов, девушка быстро расправилась с капитаном, перебив ему позвоночник. Затем она прошла в салон к двери наружу и, проделав ряд несложных манипуляций, открыла её. Загудел ледяной ветер, закружились в вихре разные бумажки. С непривычки стало трудновато дышать.
— Прыгай! — крикнула она Рону.
— Может быть, ты меня…
Договорить демон не успел, потому что фурия рывком выкинула его из самолета.
— Кто следующий?
Карго, как всегда отстраненно-молчаливый, грузно протопал до двери и авиабомбой упал вниз. Последней захваченный самолет покинула Макси, предварительно отрастив за спиной перепончатые крылья.
Они сидели в зале ресторана «Чиллиони», за уютным столиком. Вокруг цвел интимный полумрак, со сцены музыканты играли что-то удивительно спокойное, умиротворяющее. Тихие переговоры посетителей не мешали музыке, не мешали и разговору.
Она была прекрасна в свои тридцать. Пожалуй, прекраснее, чем в восемнадцать, когда Фирс впервые увидел ее. Два года знакомства, два года бурного романа, затем свадьба и совместная жизнь. И вот уже десятилетие они вместе, так отлично подходящие друг другу, так хорошо понимающие друг друга, так горячо любящие друг друга.
Странно, но Майкл Фирс ощущал себя вовсе не сидящим напротив собственной жены. Скорее, он парил где-то рядом, как легкий запах парфюма, как призрачная дымка тумана над утренним полем, как облако, почти растаявшее в летнем зное. Фирс был призраком, не способным влиять на окружающее; безмолвным и бестелесным свидетелем того происходящего. Фирс знал, что они просидят в ресторане еще около часа, затем он вызовет такси, и, мило беседуя с собственной женой, вернется к дому. Фирс знал, отчетливо помнил тот день, помнил, как они не будут торопиться войти в дом, как летняя ночь заставит их задержаться на улице, щебетать подобно воробушкам; как он горячо поцелует жену, в очередной раз признается в бесконечной любви, а потом…
…В доме раздался выстрел. Фирс, моментально забывший о жене, ягуаром метнулся в двери, мигом справился с замком и распахнул, внутреннее готовясь к самому худшему. В прихожей горел вечерний приглушенный свет, гостиная также была погружена в полумрак, из которого выскочила заспанная, совершенно ошалевшая сиделка. «Где Питер? — с ходу рявкнул Фирс. — Где мой сын?». «Я уложила его спать, мистер Фирс, — затряслась девушка».
Втроем они ломанулись по лестнице наверх, в спальню Питера. Кровать была расправлена, но шестилетнего мальчика в ней не оказалось. Тогда Фирс, уже точно знающий, что произошло, побежал в свой кабинет, пинком отворил дверь и бросился на зеленый ковер рядом со столом. Ворс ковра был обильно орошен кровью мальчика, лежащего тут же навзничь, с простреленной головой.
Это было. Полиция установила, что мальчик случайно застрелился, когда играл с отцовским револьвером. Через месяц от Фирса ушла жена. Еще через месяц он оказался в клинике, ибо пил смертельными для человека порциями.
Призрак Фирса хотел бы поторопить родителей войти в дом, вбежать по лестнице в кабинет и предотвратить трагедию. Но призрак не мог…
Скафандр ожил. По внутренней поверхности забрала сначала пошла прозрачная рябь, точно такая же, какая шелестит на экране телевизора, когда не поймана волна. Секунду спустя рябь сменилась быстро мелькающими строчками, сообщающими о загрузке тех или иных команд, устройств и программ. Наконец изображение стабилизировалось, приняло свой стандартный вид. В правой верхней части визора забилась в такт пульса пиктограмма с символичным сердцем, сразу под нею горели символы «37.1С», сообщающие о температуре тела. Далее располагались параметры системы охлаждения, процентная целостность скафандра, а так же условия окружающей среды. В левом углу возник экран радара. Зеленых точек на нем, против обыкновения, не было. Зато появилось с десяток красных.
Шлемофон призывно заверещал. Визг сменился частыми попискиваниями и мигающей надписью «Вблизи неопознанные объекты! Привести оружие в состояние боевой готовности!». Зловещие красные строчки сменяли друг друга, масштаб радара постепенно начал уменьшаться по мере приближения неопознанных объектов.
