— Видите ли, наш отдел специализируется на наследии инков в любых его проявлениях. Нам стало известно, что Вы, наверное, единственный в России специалист по этим вопросам…
— Вы преувеличиваете, — смущенно пробормотал польщенный Благояров.
— Отнюдь. О Вашем увлечении, нам рассказал общий знакомый…
— Кеша?
Визитер неопределенно кивнул и продолжил:
— Так вот. Поскольку мы уже использовали некоторые Ваши материалы в наших разработках, то Вам, за сотрудничество, полагается… — Чернов залез во внутренний карман пиджака, достал небольшой конверт из плотной бумаги и протянул его Петру Игнатьевичу, — …некоторое вознаграждение.
Благояров бережно принял пакет. Он был внушительной толщины.
— Кроме того, — добавил гость, — мы готовы продолжить наш совместный, плодотворный труд…
— Может чаю? Кофе? Коньячку? — засуетился Петр Игнатьевич.
— Нет. Благодарю. У меня очень мало времени. Через два часа — самолет. Командировка.
— О, понимаю, — благоговейно произнес Благояров, — так что от меня требуется.
— На данном этапе, нас интересует незначительный, я бы сказал промежуточный этап исследований. Некий Гордый Тур и его, так называемый, Талисман. Через него мы хотим выйти на эпоху стремительного развития империи инков. Вам что-нибудь известно об этом? — небрежно спросил Чернов.
Благояров прикусил язык. Он понял, что это посещение не случайно. За ним следили и, когда, наконец, он вышел на что-то стоящее — сразу взяли в оборот.
— Кое-что я слышал, — осторожно проговорил Петр Игнатьевич, — Но это, так — неподтвержденная информация. Ничего конкретного. Может быть, я смогу этим заняться, но не обещаю.
— Петр Игнатьевич, подумайте хорошо, — в голосе незнакомца звякнули металлические нотки, — Вы, наверное, забыли или не придали значения какому-то документу? Заранее могу сказать, что в случае положительного исхода дела, я имею в виду документальные материалы о Талисмане, ваша доля участия составит пятьдесят тысяч долларов плюс, при необходимости, накладные расходы. Надеюсь, я не дал причины сомневаться в нашей платежеспособности и честности, — Игорь Михайлович многозначительно кивнул на конверт с деньгами, который Благояров сжимал в руках.
— Нет-нет. Все свои разработки я помню, как «Отче наш», — Благояров едва справился с собой, услышав предложенную сумму, — Не было у меня подобных бумаг. Да и вряд ли они вообще существуют. Слишком уж фантастично все это… Как Шамбала.
— Что ж, на «нет», как говорится и суда нет, — Чернов пристально посмотрел в глаза Благоярову, — Вам, позвонят завтра утром. И если вдруг, Вы измените свое решение, — Игорь Михайлович сделал ударение на последнем глаголе, — то мы будем Вам весьма признательны. Ну-с, — гость встал, — за сим, спешу откланяться. Дела, знаете ли. Надеюсь на ваш здравый смысл.
Благояров проводил гостя до двери. «Что он хотел сказать, упомянув о здравом смысле? Это что — угроза? А может то, что второго шанса может и не быть? Хотя, какая разница, — Петр Игнатьевич сразу же решил продать добытые сведения, когда услышал о сумме, но боялся, что может продешевить, — Все равно мне никогда не воспользоваться этим знанием. А так — хорошая сумма и без особых хлопот. Если они сразу предложили пятьдесят тысяч, значит им это очень нужно. Следовательно, где пятьдесят, там сто или, даже, сто пятьдесят. Надо поторговаться».
Вернувшись в комнату, он достал из старинного буфета графинчик с коньяком и порезанный лимон. Налил себе рюмочку и залпом выпил, закусив кислым цитрусом. Поморщился. Потом блаженно улыбнулся: «Хоть и на старости лет, но мечты сбываются. Наконец-то и я стал кому-то нужен».
Поеживаясь от прохладного ветра, подняв воротники курток, Мишаня с Шуриком стояли возле разбитой телефонной будки, напротив дома Благоярова.
— Вон его окна светятся. Слева, на втором этаже. Докурим и пойдем, — затягиваясь зажатой в кулаке сигаретой, сказал Мишаня.
— Ты уверен, что все будет тип-топ? — еще раз спросил Шурик.
— А как иначе. Старичок дряхлый. Ты на него только зыркни — он сам все отдаст. Заберем свое и — ходу.
— Во-первых, не свое, а его, а во-вторых, почему ты решил, что старичок дряхлый? Ты же его никогда не видел.
— Ну, пусть, не дряхлый. Все равно — старик.
— А если за хатой пасут?
— Махнем через чердак. Замочек на дверце, хлипкий. Выйдем из другого подъезда, как порядочные люди.
— Вдруг и там замок, да не «хлипкий»?
— Вот об этом я не подумал, — Мишаня почесал затылок, — может, пойдем, посмотрим?
— Поздно. Незачем лишний раз светиться. «Срисуют» — и все. Сразу отпадет нужда куда-то идти. Ладно. Хватит болтать. Пошли, а то, мне все больше домой хочется.
— Пошли, — решительно сказал Мишаня, бросил окурок на асфальт и растер его носком ботинка.
Мрачный, гулкий подъезд, встретил их резким запахом мочи и закисших пищевых отходов. Шурик поморщился и прикрыл нос ладонью.
— Что за уроды. Ни одно животное не гадит возле своего жилища. Разве, что свинья. Так чем человек от свиньи отличается?
— Риторический вопрос, — заметил Мишаня, — Состав крови и внутренних органов обоих видов, практически, одинаков.
