Школа оказалась несколькими длинными и не очень-то чистыми сараями из потемневшего от времени дерева, расположенными на самой окраине города. Учеников в неё приходило не то, чтобы мало, просто знания им давались в весьма сжатом формате и, как правило, применительно к сугубо практическим дисциплинам. Желающие, скажем, освоить в совершенстве органическую химию обычно просто загружали себе в голову нужную информацию при помощи алтаря. Да — дорого, но зато быстро и надежно. Обитатели Стойбища слишком редко могли потратить несколько лет на то, чтобы получить нужные им знания и навыки более привычным способом, да и квалифицированные педагоги в полном опасностей мире выживали нечасто. Класс для занятий биологией и медициной оказался пропахшей какой-то химической гадостью квадратной комнатой не слишком больших размеров, чьи стены были буквально увешаны выцветшими плакатами с изображениями суставов, вен, артерий и прочих анатомических деталей, а на задвинутом в противоположенный от двери угол преподавательском столе даже стоял настоящий компьютер, соединявшийся шнуром питания с расположенной прямо за окном солнечной батареей.
— Значит, интересуетесь наукой? Это хорошо, хорошо, да-да, просто отлично! — Семка оказался не Семеном, как я думал изначально, а Сэмом Клатчером. Впрочем, так его практически никто не называл: молодой и взлохмаченный парень, до своего близкого знакомства с внеземной жизнью работавший в каком-то из медицинских институтов Шотландии, все время суетился, мельтешил, да и вообще производил впечатление слегка неадекватного подростка. Эдакого лаборанта при настоящем гениально-безумном ученом…Которого, к сожалению, в городе не было. — Вот только вы уверены, что действительно хотите услышать от меня ответы на свои вопросы?
— Хочешь сказать, они мне не понравятся? — Озадачился я, пытаясь понять суть его слов. Беседа велась сейчас на том языке, который загрузили в мою голову хозяева Тартара, поскольку мой английский явственно заставлял Сэма морщиться, видимо с произношением оказалась совсем беда. Или опять начал путать времена, которых там на одно больше, чем в русском. Ну, оно и понятно, последний раз серьезно занимался лингвистикой еще когда в институте учился…И то большее внимание тогда уделял не своей речи, а бойким язычкам сокурсниц и попыткам получить у молоденькой преподавательницы индивидуальное занятие. — Пф, не удивил. Я уже давно и прочно успел возненавидеть сей чокнутый мир.
— Нет-нет, дело в том, что успешное познание тоже вознаграждается очками рейтинга, как и иные значительные достижения! — Поспешно замотал руками Сэм, окончательно становясь похожим на сбежавшего с пар студента. — Но — только самостоятельное познание. Если же вы воспользуетесь плодами чужих интеллектуальных трудов, то данного преимущества уже не сможете получить!
— Однако… — Вот теперь я действительно оказался заинтересован. О подобном методе «альтернативной» прокачки мне пока слышать не доводилось. — И много вы смогли заработать подобным образом, если не секрет?
— Ну, пока только четыре балла, — словно извиняясь развел руками парень. — Но я в этом мире всего пятый месяц, а возможности для полноценной научной работы сильно ограничены…
— Пожалуй, любопытство у меня все же не настолько доминирущая черта характера, чтобы ради его удовлетворения серьезно заниматься наукой и тратить на исследования столько времени. — Вздохнув, признался я. — Тем более для экспериментов наверняка и нормальная лаборатория нужна, а её приобретение или хотя бы аренда тоже влетят в копеечку.
— Досадно, но ожидаемо, — тряхнул лохматой головой шотландец, а потом чуть ли не вприпрыжку рванул к стоящему на столе компьютеру, чтобы запустить какое-то видео. — Вас интересует прана? Всех интересует прана! Так вот она в истинном, так сказать, облике! Любуйтесь!
— Эм…А почему она не радужная? — На запущенном Сэмом слайд-шоу замелькали малость размытые изображения каких-то пятен, вероятно являвшихся фотографиями инопланетных микроорганизмов под сильным увеличением. И были они какими-то серыми и невзрачными.
— Потому, что в своем естественном состоянии прана напрочь лишена каких-либо пигментов! — Огорошил меня ученый. — А такие красивенькие переливы, окружающие её скопления, есть лишь следствие работы некого защитного поля, предохраняющего скопление данных микроорганизмов от агрессивных условий внешней среды! Я бы очень хотел изучить внутреннюю структуру подобных образований, но к сожалению ни один из используемых методов так и не позволил взять из кристаллов хотя бы один образец. Приходиться довольствоваться лишь отдельными её клетками, которые встречаются среди тканей организмов-носителей и такой защиты не имеют.
