Стол избавлялся от закуски, и с величайшим наслаждением опытный гурман расставлял чайные приборы в предвкушении своего любимого таинства чаепития. Аромат горных трав напомнил прошлогодний отпуск в Алтайском крае. Память обнажила картины горных хребтов, покрытых дивным лесным массивом, который при приближении к горизонту переходил в чистейшую прозрачно-синюю гладь солёного озера.
– На страницы 16, 27 и 144 обрати особое внимание, там есть прямое указание к действию и примерные сроки предполагаемой активации, – обращаясь к Александру, произнес дядя.
– Люди уже находятся в состоянии полной боевой готовности, но оценить будущие действия противника в сегодняшней ситуации мне не представляется возможным, – твёрдо отчеканил гость, скользя массивной ладонью по блестящей лысине, – мы с тобой с теорией до конца не закончили…
Глеб не любил чувствовать себя третьим лишним. Ничего из сказанного он не понял и хотел было уже откланяться, как краешком ума зацепился за тот факт, что Александр по-прежнему имеет отношение к службе. Мало того, прямо на глазах начиналось обсуждение серьёзного конфликта в мирное время. Стычка интересов обещала вылиться, может быть, даже на государственный уровень. Дядя Серёжа ни при каких обстоятельствах в дешёвые разборки угодить не мог. Не надо было быть специалистом, чтобы утверждать, что эти двое напротив не участвуют в брожениях аля 90-е и не вспоминают дворовые развлечения казаки-разбойники.
Капитан молча сидел, смакуя божественный букет ароматного чая и мёда. Челюстные мышцы непроизвольно дали команду на зевок, но он сумел переключить внимание на собеседников. Было просто интересно. Как в кино.
Сергей Харитонович выдержал докторскую паузу, разминая чайной ложкой на фарфоровом блюдце кусочек целебного прополиса. Потом показалось, что учёный слишком долго читал лекции в университете и по наитию спроецировал свою лекцию за стол.
– Время нам в помощь, я постараюсь объяснить, – морщины на лбу хозяина квартиры улеглись строгими официальными узорами. – Я говорю, а подтверждения и пищу для ума ты, Саша, найдёшь на странице 16 вот этой самой книжки. В нашей вселенной, братцы, – начал с толком и расстановкой профессор, – всё вращается. Земли, луны, солнца, галактики и так далее. Солнце, которое древние славяне называли Ярило, вращается вокруг центра млечного пути, также как наша Земля ходит вокруг Ярилы. Центр вселенной обладает изначальным свойством излучать виды энергий, которые положительно сказываются на характере человека, помогают развивать духовность, творчество и человеколюбие. Солнечная система, состоящая из 27 земель, периодически заходит в тёмные рукава вселенной, всего их четыре, где положительное влияние космоса ослабевает, а, соответственно, бурно развиваются низменные качества людей. Сейчас именно такое время. Человекоподобные сексо-жральные машины выдвинулись на первый план, они во власти, и они пишут законы. Твои молоденькие следователи, Денис, частично подтверждают мои слова. На Западе ещё хуже. Больше половины мужчин пройдут мимо, видя, как на их глазах насилуют девушку, а потом позвонят в полицию по мобильному телефону. Эти выродки считают, что таким образом соблюдают закон, который призван удерживать порядок в обществе.
– А известно через сколько лет мы минуем эти отрицательные влияния космоса? – нервно постукивая пальцами, спросил Чувилов-младший, – и почему об этом никто ничего не говорит и не пишет.
– Написано много, дружок, – продолжал дядя, – в славянском мировосприятии влияние тёмных космических потоков называли ночь Сварога, в индийских учениях описывали как Кали-Юга, свои названия дали этим процессам многие древние учения. И нам с вами, господа, крупно повезло в жизни. Помимо разного рода круглых дат календаря, мы пройдём сквозь удивительное время рассвета. Человечество станет снова развиваться, а люди будут задумываться над тем, почему они живут, как живут и в какой-то момент придут к истинному познанию природы человека и его предназначения. Но, как мы знаем, тьма сгущается перед рассветом, поэтому самые трудные и тяжёлые времена сейчас. Точной даты перехода нет, по космическим меркам 10 лет это миг, но процесс уже идёт, и я, например, его вижу и чувствую.
Новая информация острыми стрелами пронизывала устоявшуюся в голове зачерствевшую плесень. Каждая фраза, словно светлый луч фонаря, направленный в ночное небо, утопал в бескрайнем океане тёмной пучины. Несмотря на трудность восприятия, разговор возбудил трёхмерный интерес и детское наивное любопытство. Необходимо было блокировать поток старых и устоявшихся стереотипов, которые к зрелым годам врастают в голову, как тридцатилетний дуб, спилив который, не избавиться от сотни многометровых корней. Следователь уловил, что Александр больше наблюдал за ним, нежели слушал, хотя постоянно фиксировал закладки в книге.
– Ну что, дальше готов, Саша? Теперь больше для тебя буду говорить, – смачно прихлебнув чай из расписной чашки, сказал дядя.
