Глеб знал, кто был этот старик. Тем разумом, что сильнее рассудка понимал, что Дугиня не ошибся. Бумага предназначалась ему. Вскоре открытый свёрток обнажил перед четырьмя внимательными глазами два твёрдых листа бумаги. Они были так стары, что на свету волокна разделялись на мелкие бесформенные части. На одном нестандартном полотнище была карта всего мира, разделённая на два круглых полушария. На ней многочисленными красноватыми точками выделялись, казалось бы, случайные места. Городов в этих широтах не было, а в некоторых районах точек было так много, что они буквально окрашивали лист красным цветом. Особенно ярко это бросалось в глаза в районе современного Китая, Северного полюса и в нескольких местах Атлантического океана.
– Это пирамиды! – занервничал Дугиня, тыкая масляным пальцем в район Красного моря. И действительно, указателями на карте были отмечены, в том числе пирамиды Египта. Точек, однако, было больше, что могло говорить о разрушении некоторых рукотворных гор в давние времена. На втором листе был текст, точнее, страница рукописи или книги. Слова были различимы, смысл их угадывался, но Глеб машинально протянул ценность хозяину дома.
– Читай, пусть смысл написанного откроется нам обоим…
– А вдруг мне нельзя? – испуганно буркнул Дугиня и немного покраснел от смущения.
– Да не придумывай ты, я просто вслух читать не люблю. Ты буквицу знаешь, я надеюсь? Матушка твоя мне даже Каруну преподавала, а черты и резы передала через моего отца.
– Знаю, конечно…
Беглый взгляд дал понять, что изложенное было тридцать восьмой главой очень старого писания. По-видимому, эта страница была некоторым предсказанием и хранила что-то значимое именно для Глеба.
Дугиня взял из красного угла светоч, наложил на себя двуперстный крест, зачем-то дунул в разные стороны и смочил руки водой.
Голос его трудно угадывался, так как стал распевно-мелодичным. Слова не выходили из уст, а вытекали, как природная песня весенней реки.
«Мир и изобилие, в которых все станут жить после второй великой войны, будет не более чем горькой иллюзией, потому что люди забудут небесные законы и станут поклоняться собственному разуму и золотым монетам. Люди построят ящик, внутри которого поместят устройство с картинками, но не смогут связаться с миром мёртвых, хотя это устройство будет так же близко к Нави, как волосы на голове один к другому.
Люди станут копать колодцы в земле и добывать её соки, которые им дадут свет, скорость и энергию, а земля будет плакать слезами горечи, потому что на её поверхности золота и света больше, чем внутри. Земля будет страдать от этих открытых ран.
Много будет учёных людей, думающих, будто по книгам можно всё узнать и всему научиться. Среди таких учёных будут и добрые, и злые. Злые будут творить зло. Они отравят воздух и воду, будут рассеивать чуму, и люди станут умирать от недугов. Добрые и мудрые увидят, что мудрость цифр не стоит и ломанного гроша и ведёт к гибели мира, и станут искать мудрость в размышлении. И невозможно будет отличить мужчину от женщины, ибо одеваться они станут одинаково. Они будут рождаться, не зная, кто был их дед и прадед. На мир обрушатся странные болезни, от которых никто не сможет найти лекарства.
Вместо того, чтобы возделывать поля, люди бросятся копать, где надо и где не надо, хотя настоящая энергия будет повсюду вокруг них. И тогда мать Земля породит Великого Энергетика в народе, живущем на полуночь (на Севере). Он сможет показать людям, что энергия скрыта в самих людях. Сможет дать ключи человечеству и сказать: «Приходите, берите энергию, разве вы не видите, что она повсюду вокруг вас». С помощью гор рукотворных он даст возможность людям узнать самих себя. Задолго до этого, нарекут таких, как он, моголинянами. В чертоге волка вы встретите его лик. Величайший схватится со злейшим и неистовым, и, если победит, то мир обретёт счастье и любовь!»
Свет проскользнул по темным волосам пожилого мужчины, и Глеб разглядел как будто выхваченные художником-природой пряди седых волос. Образ от этого становился ещё более значимым и умудрённым.
– Ты понял что-нибудь? – восхитился Дугиня.
– А ты что не понял, что-ли? – Корчагин держал в руках древние куски бумаги и чувствовал себя частью того времени, когда мир был чистый и душа не была для многих простым звуком. Он буквально вгрызался в листок глазами, а тот в свою очередь становился частью его самого. И это единение открывало дверь к вечному и единственному Знанию, суть старым Ведам, где нет набора пустой информации в виде звуков и слов.
– Я давно понял и вижу вокруг себя людей, которые гонятся за материальными благами. И к чему они приходят? Ко всё большей нехватке личного времени, всё большей усталости, нехватке времени для воспитания детей, развалу семьи и, как результат, – к несчастной судьбе. Такие проблемы возникают у всех, кто, забывая о духовном прогрессе, живет ради приходящих и неизменно уходящих материальных благ.
