Душистая картошка из печи с укропом и маслом холодного отжима вернули потерянное желание. А засоленные в трёхлитровую банку куски дикого сазана и медовый напиток с мелкими игривыми пузырьками нейтрализовали важность неведомого письма до нуля. Сотворив омовение рук и брызгами окропив ноги с головой, мужики уже собирались начать трапезу.
– Эх, чуть не забыл, – вскинул брови Дугиня. Открыл окно и положил на подоконник небольшой кусок ароматной солонины. Огромное чёрное пятно приняло дар молниеносно, так что Глеб боковым зрением не смог уловить, что это было.
– Вороны – хранители законов духа, – пояснил знахарь. – Он мне другом стал почти. Понаблюдай за этими птицами и увидишь, что они делают удивительные вещи, которые всегда обостряют наше восприятие духовной действительности.
– Кажется, я его сегодня уже видел, – изумился детектив, вспоминая, что ворон был невольным свидетелем мысленного послания любви Варваре, там, у реки. «А может, и вправду, птица умела толкнуть людские чувства вперёд», – подумал Жига про себя, но вслух ничего не сказал.
– Благодарствую, хозяин, за тёплый приём, крышу над головой и хлеб радушный. Храни твой домашний очаг Огнебог, – от всего сердца тостовал гость.
– Вырий небесный в светлой Нави, храни твоих родителей. Какого сына воспитали, потомка Славуни! – вторил ему хозяин.
– А вкусно-то как! – сквозь набитый рот выдавил Глеб.
– Во, во. А ты замечал, что для людей пища давно превратилась в корм, от которого страдают ожирением и другими болезнями? И что самое странное, они быстро проглатывают её, не ощущая всей прелести вкуса и запаха.
Совсем недавно Глеб и сам был точно таким же, но сейчас каждая клетка его сущности трогала мир невидимыми рецепторами. Эти щупальцы были результатом простой осознанности действий, мыслей и чувств. Он сознательным усилием удерживал фокус своего внимания на чем-то происходящем, не сбиваясь на отвлекающие факторы. Фокус внимания находился всегда где-то в одном месте, не замечая то, что происходит в другом. Создавался эффект «подзорной трубы». Все, что за фокусом внимания, как бы и не существует, не замечается. И ещё детектив стал так же думать, направлять мысли на что-либо, размышлять. Раньше не выходило сознательно направлять мысли, и они начинали хаотично скакать. Вместо думания получалось неосознанное перебирание мысленной колоды. А если человек не умеет думать, то он становится глупым. Он может говорить вроде бы правильные слова, но по своей сути все эти слова – глупость.
Смакуя дикого карпа с варёной картошкой, Корчагин вспомнил слова Стояна про материальность мысли. К нему сейчас приходило понимание сути этих слов. Он тихо размышлял: «Моя мысль образует мою жизненную позицию по тем или иным вопросам. Набор жизненных позиций – это мировоззрение, а мировоззрение и создает мою жизнь. Как? Я принимаю решение на основе своих жизненных позиций, своего мировоззрения. Принятое решение переходит в действия. Искаженная жизненная позиция дает искаженные, неправильные действия, что приводит к проблемам, которые мной же и созданы. Это, видимо, и есть проявление закона о материальности мысли. Если, например, мои друзья неосознанно считают, имеют позицию, что иметь много денег можно только тяжелым трудом или нечестным путем, то они так и поступают, и принимают такие решения, чтобы эту позицию подтвердить.
Дугиня появился с большим, жёлтым от времени конвертом, заклеенным сзади сургучом или твёрдой смолой.
– Я думаю, что это тебе, – в его словах всё-таки сквозила некоторая неуверенность.
– Откуда это у тебя? И почему мне?..
– Приехал лет пять назад к матушке старичок один знакомый, а я у неё тут гостил на Перунов день. Так вот он мне даёт этот конверт и так уверенно говорит, мол приедет через лета к тебе сюда добрый человек. Дугиня сильно закашлялся, горло запершило, и голос от этого стал каким-то сиплым и старческим.
– А дальше…
– А дальше просил меня принять того человека, обогреть и передать сей конверт… Да, самое главное, молвил, что жизнь он мне спасёт, и то будет верным знаком того, что посланник истинный…
Глеб дрожащими руками принял бумажный свёрток, от которого на тонком плане улавливался запах ладана, холодного камня и человеческой плоти.
– А что за старец был?
– Я его один раз видел, из Малого вроде. Конверт на полку бросил, не совсем приняв всерьёз слова деда. Уж больно слабым и странным он выглядел. А когда стал прибирать избу после материнской кроды, то на этой же полке конверт и лежал.
– Малый это что за деревня?
– Малоярославец я так называю…
