Утро началось рано. Мистер Уиксон своим покашливанием меня разбудил и убедился, что я выпил уже стоящее на столе зелье.
Как понимаю, об уединении в Хогвартсе можно лишь мечтать. Ладно, эльфы, которых никто не видит, но висящие повсюду любопытные портреты не пропускают ни единой мелочи. С одной стороны, я их понимаю — скука. Кроме подглядывания, единственное развлечение поход в гости к другому портрету. Но и там засада! За столько лет все темы обговорены, все анекдоты и байки рассказаны, тоже делать нечего.
Кстати, Уиксон за ночь прочитал всего две, много три, газеты. Так он решил растянуть удовольствие. Сразу после моего подъёма Роланд исчез с полотна — сказал, пробежится по знакомым, расскажет вычитанные новости, ведь те заслуживают детального обсуждения. Я же после зелья посетил санузел и, кряхтя, вышел на тренировку.
Улучшение вкуса прочувствовать толком не удалось, а вот обоняние вполне. Особенно, когда мы возвращались в башню. После физической активности от ребят воняло потом… Нет, не так — от ребят ВОНЯЛО! Не хочу скрывать, от меня тоже. Только душ и полное переодевание смогли мне помочь.
Но моих форменных белых рубашек на полке не нашлось. Вместо них лежали две стопки белейших сорочек, тончайшего полотна. Над одной повешена пластинка с надписью «Утро», над другой «После обеда». Воротник классический Кент, манжеты под запонки.
Запонки и галстучная булавка с гербами Когтеврана прилагались вместе с деревянной коробочкой. И нет, конечно, они не вульгарно-золотые, а бронзовые, покрытые старой, благородной патиной. Золото пусть носят гриффиндорцы.
Да… Опекун серьёзно взялся за меня. Только сколько же это стоит?! Надо будет при случае прояснить вопрос с оплатой.
При подходе к столу меня вновь атаковали запахи. Такой, знаете ли, чуть подкопчённый бекон, свежеобжаренные тосты, овощи под соусом бешамель… Я едва смог удержаться и нормально сесть, а не в прыжке схватить вилку и атаковать колбасу. А вкус… И ведь всё наисвежайшее! Нет даже лёгкого душка прогорклого масла, подгнивших овощей или, скажем, скисшего молока.
Эльфы готовят выше всяких похвал. Меня и раньше тётя Петунья баловала вкусными блюдами, но только сейчас, после получения Обострённых Чувств, мне удалось полностью понять, в чём таинство высокой кухне.
Наверное, это хорошо, но ведь во взрослой жизни мне будет трудно перехватить на бегу уличной еды. Да и всякие МакДональдсы придётся игнорировать. А хорошие заведения мало того, что ещё нужно найти, так там еда приличных денег стоит. Да уж! Вновь лишние расходы!
Как обычно совы принесли газеты. В скромной заметке на третьей полосе «Пророка» вычитал, что согласно Правилам, утверждённым Министерством Магии ещё 24 мая 1742 года, по возвращению ребёнка в юрисдикцию Министерства, утверждено завещание Джеймса Поттера, согласно которому, его сын Гарри Джеймс Поттер, признаётся наследником Рода Поттер, получает всё движимое и недвижимое имущество, доходы и прочие привилегии Рода. До совершеннолетия, упомянутому выше отроку, назначается опекуном Северус Снегг, декан и профессор Хогвартса. Всё. Больше ничего в заметке не было.
Газету получаю не я один, потому новость быстро распространилась по залу. На меня и на Снегга бросились заинтересованные взгляды. Слизеринцами — скорее задумчивые, остальными — просто любопытствующие.
Хорошо, что меня вчера ввели в курс дела, а то не знал бы что думать. Хотя чего тут думать, если всё решили без меня?
За первую неделю должны пройти уроки по всем предметам, кроме Полётов на мётлах, те почему-то начнутся со следующей недели. Кстати, в среду нас первый раз объединили с кем-то кроме пуффендуйцев. Это случилось на занятиях по Травологии, где мы со слизеринцами должны собирать листья крапивы. Вообще-то, это полезное растение, из листьев варят суп, готовят чай и даже вино, сушат для использования в разных эликсирах. Наше первое снадобье, Зелье излечения фурункулов, включало в себя крапиву из этой теплицы.
Работа несложная, знай срезай секатором молоденькие листочки. Этим я собственно и стал заниматься. Лучшие листья имеют чуть синеватый отлив по краям, и едва уловимый специфический запах. Срезаю их и складываю в стопочки по дюжине, а чтобы не разваливались, перевязываю тонким стебельком той же крапивы. Негодных побегов много, не жалко.
Вдруг из-за спины слышу вопрос профессора Стебль:
— Мистер Поттер, скажите — почему вы не срезали вот этот листик?
— Так он нехорош, — на автомате поясняю я, — перезрел немного, пахнет резковато, да и сам грубоват.
— Полностью с вами согласна. Но почему ВЫ таким образом перевязываете листья?
— А что, так делать неправильно?
— Нет. Всё правильно. Мало того, когда за первокурсниками мои ассистенты переберут сырьё, они точно так перевяжут отобранные листья. Только ВЫ откуда столько знаете про сбор и упаковку?
Я растерялся и задумался.
— Ну… Мне кажется, что так правильно…
