— Вы совершили дисциплинарный проступок. И понесёте за него наказание в виде 10-ти ударов плетью. За мной. — 10? Неплохо я себе жизнь упростил, можно сказать, что почти даром отделался. В отличии от Флетчера, который получил 30 плетей. Бедный Флетчер…
— Пожалуйста, не на… — Ничего не испытывая я лишь молча смотрел на уже лежащего на небольшом бревне с ремешками парня, который начал рыдать ещё до ударов. Впрочем, прозвучал хлёсткий звук плети и рыдания стали оправданы. О, как здесь удобно лежать…
Подождав, пока мои руки и ноги зафиксируют, чтобы я не мог даже дёрнуться, я закрыл глаза. Сейчас будет один из ключевых моментов моего плана.
Несмотря на то, что я был морально готов, со звуком плети я всё-таки дёрнулся, почти одновременно с этим чувствуя, как горит моя спина. Учитывая, что нас заранее по пояс раздели, дабы мы насладились процессом, я мог в полной мере прочувствовать всю тяжесть своего поступка.
Но я даже не изменился в лице, вспомнив о том, что в той жизни меня пороли примерно также. Хотя, плетью будет побольнее, чем зарядным шнуром от телефона…
Мои десять ударов закончились и когда один из волшебников официально призвал меня раскаяться в своём злодеянии, я лишь молча взял свою одежду, неторопливо одеваясь и буквально чувствуя, как меня съедают взгляды. Ну да, фигура у меня была хотя и не особо подкачана, но сложена атлетично и рельефно. Ну, ещё виноваты кровавые полосы на спине, которые теперь надолго останутся со мной. Плети, всё-таки, были магическими и мне тот волшебник не просто так сказал покаяться — сделай я это, боль от ударов и сами их последствия бы сразу исчезли. Но…
Ещё в поезде я предвидел это, на ходу сочиняя нечто вроде плана. Я уже заранее догадался о том, что не смогу отвертеться от наказания. Пусть оно и будет больше символическим. Но даже так, я решил его использовать. Очень интересным и многим наверняка неочевидным образом.
Поскольку плети были магические, последствия их ударов было трудно убрать магией, если ты не знал специально средства. Последнее использовали, дабы воспитывать здешних детишек и почти все соглашались по одной простой причине — в течении определённого промежутка времени, в зависимости от типа плети и тяжести совершенного учеником проступка, от пары месяцев до около года, эти полосы хотя и не будет кровоточить, но… останутся на теле человека, вызывая такую боль, словно его только что ударили и следы не старые. Тяжело, наверное, будет, но…
А это было главной причиной, почему я затеял этот экспромт — ещё в поезде я заметил, что мысли мои иногда, лишь на секунду, да соскакивали на Розу. Настойчиво соскакивали. Очень мне несвойственно, ибо я даже в той жизни мог просто не о чём не думать, если знал, что лишние мысли меня отягощают. А тут…
А тут, я уже летом понял, что влияние Розы уже проявилось — может, в школе я о ней не думал потому, что встречался с ней постоянно, но уже дома я понял, что периодически вспоминаю. Причём легко так, ненавязчиво, вскользь и даже не её саму, а наши тренировки. Какие выгоды я могу получить, что я с неё могу стребовать в случае чего…
Сразу тревогу я не забил, но начал наблюдать за своими мыслями. Всё-таки, я привык быть осторожным, а после того сообщения о рабской печати я не только начал дуть на холодную воду, но и превзошёл себя, даже начав следить за мыслями. Никому нельзя доверять, даже себе. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!
И вскоре по моему телу нередко проходил холодок, когда я лежу на кровати, думаю о тренировках и тут такой — да, было бы неплохо тренироваться как в Хогвартсе, там хоть все условия, энергии много. Девка, правда эта… хотя ладно, пока я получаю с неё выгоду…
Первое время я судорожно пытался избиваться от таких мыслей, когда понял, что они буквально не мои. Ибо они начала появляться уже слишком нагло, даже тогда, когда я чисто технически ни о чём подобном не мог думать — работа, требующая внимания и т. д. А тут…
Но очень долго эти мысли просто будто от меня ускользали. Что я мог сделать? Вот мысль проскочила, вот её уже нет. Я пытался как-то сосредоточится, ни о чём не думать или думать отвлечённо, но… я уже понимал, что даю слабину. Я не смогу всегда быть настороже. Что-то нужно было делать, пока не стало слишком поздно…
Но уже в конце лета под впечатлением от той книги я переработал свою тактику. Если я не могу поймать этих тварей, то… я буду просто наблюдать. Наблюдать, никак хотя и не реагируя, но анализируя и не воспринимая ситуацию близко к сердцу.
Это дало плоды — мысли начали вылезать словно черви после дождя, бесконечно появляясь и волнами меня атакуя. Благо, что я подстелил соломки заранее и будто растворился в этом мире, сумев отключить и свои мысли, и эмоции, и полностью изолировавшись от внешнего мира, закрыв глаза и заткнув уши, став будто горой, о которую волны мыслей лишь бессильно разбивались.
