Глупости, конечно, думаю, только очень уж захотелось доказать одному высокомерному, наглому рыжему индивидууму, что меня нисколько не тревожит произошедшее.
Зачем?
А чёрт его знает!
— Это только твоё решение, синьорита референт, — спустя долгую паузу, ответил Оливейра.
— Верно, — согласно кивнула. — Только моё, — крепко зажмурилась на мгновение, чтобы сдержать слёзы.
Почему меня вообще волнует его мнение?
И почему так неприятно от его слов?
— Расскажешь потом? — вновь заговорил оборотень. — Стало ли тебе легче.
— Легче? — посмотрела на него с недоумением. — А почему мне должно быть тяжело?
Вот скажет он иногда, а мне гадай, что это значит…
— Должно или нет, — отложил вилку и поднялся на ноги, но далеко не отошёл — наоборот, склонился надо мной. — На этом личике, — едва осязаемо провёл по моей щеке сгибом пальцев, — всё и так прекрасно отражается, — улыбнулся непонятно чему, причём с явным теплом и нежностью, отчего моё сердце на мгновение замерло и забилось быстрее прежнего. — Можно сказать, ты слишком громко думаешь.
— Да, мне об этом все с детства говорят, — отозвалась, вновь поддавшись его гипнотической бирюзе. — Что я как открытая книга и вообще слишком эмоциональная, — признала его правоту.
Перехватила Рафаэля за запястье, чтобы убрать ладонь от своего лица, но вместо этого замерла, не спеша исполнить задуманное. Так и продолжала на него смотреть, не в силах отвести взор.
Наваждение какое-то!
Пришлось призвать всю силу воли, чтобы отпустить мужскую руку и отвернуться.
Бежать от него надо!
Слишком уж игра вышла из-под контроля. И это ещё непонятное состояние, что одолевало с каждым днём всё больше от присутствия Рафаэля… Ничего подобного раньше не испытывала. Даже к нему самому в детстве.
— Эмоциональность — не так уж и плохо, — прошептал оборотень тихо-тихо. — Особенно, если эмоции — искренние, — вновь провёл сгибом пальцев вдоль скулы сверху-вниз и приподнял подбородок, вынуждая опять смотреть на него.
В бирюзовых глазах разгорались тлеющие угольки.
И что-то внутри меня откликалось на его действия, рождая непонятное томление. Волчья сущность и та замерла, впитывая этот момент. Я даже растерялась, ощутив вспыхнувшее в ней любопытство к огненному волку. Она ждала новых действий с его стороны с затаённым предвкушением.
Вот мне только её интереса не хватало!
Будто и без того мало проблем.
Точно пока осознавала одно: чтобы я не чувствовала к Оливейра — любовью это однозначно не являлось. Просто я хорошо помнила, какие эмоции во мне бурлили, когда я им "болела". И сегодняшнее состояние и близко то не напоминало!
Скорее, предположу приближающийся нервный срыв. По крайней мере, хаотичность в эмоциях это бы очень легко объяснило.
— Не знаю, — ответила запоздало со вздохом, закрыв глаза, не в силах выдержать больше его взгляда. — Чем больше я изучаю окружающих людей и оборотней, тем больше ощущаю себя какой-то неправильной. Чувствую себя лишней среди вас всех, — снова открыла глаза, чтобы привычно окунуться в бирюзовое море.
— Не одна ты, порой, чувствуешь себя лишней среди остальных, — последовало приглушённое от огненного волка, а сам он склонился ещё ближе. — Знакомое ощущение, — будто поведал по секрету совсем тихо.
Волчица внутри затаила дыхание.
Странная.
И что в происходящем её так зацепило?
Близость сильного самца?
Так он же не один такой… сильный.
Вместе с тем рука сама по себе потянулась к излишне серьёзному лицу напротив. Подушечки пальцев буквально закололо от желания притронуться к нему, как он сам совсем недавно. Что и сделала, прижав ладонь к мужской щеке, а большим пальцем погладила нижнюю губу. И тут же одёрнула руку, испугавшись своей смелости, заметив резко взметнувшееся пламя в глубине его взора. Отвернулась, вновь сосредоточившись на еде.
— Нам, наверное, пора дальше плыть, — сказала первое пришедшее на ум, старательно игнорируя близкое присутствие Рафаэля.
Интуиция, давшая о себе знать ещё утром, сейчас снова подала голос, толкая бежать как можно дальше от Оливейра.
— Наверное, — согласился со мной на свой лад он.
Но с места так и не сдвинулся ни на миллиметр. Жар его тела обволакивал с каждым мгновением всё больше, отчего у меня возникло ощущение, что я задыхаюсь. И осушенная наполовину бутылка с водой не помогла от него избавиться.
Интересно, а заплыв в прохладных водах океана поможет?
— Можно мне поплавать, если уж мы пока никуда не плывём?
— Попробуй, — великодушно отозвался оборотень.
И вот как это понимать?
Можно или нет?
Что за вечные игры в слова?
— Я вас не понимаю, — призналась со вздохом. — Если нельзя, то давайте уже продолжим путь, — спрыгнула со стула, намереваясь отойти к бортику.
Есть больше не хотелось.
