— Помню, — прошептала, прекрасно поняв к чему тот клонит, но успокоиться не получалось. — Пока, Демьян. Киру и Аньке привет от меня передавай. Я потом ещё перезвоню вам, как получится, — наскоро попрощалась с ним и, не дожидаясь ответа, отключила вызов.
И даже не удивилась, когда сразу за этим на пороге спальни показался огненный волк.
И всё же невольно улыбнулась при виде него. Такого сонного и взъерошенного. Милого до невозможности. Захотелось подойти и обнять его. Прижаться к нему крепко-крепко, вдохнуть уже ставший родным аромат апельсина с горьким привкусом кофе. Но вместо этого я обняла себя за плечи и отвернулась.
— Я тобою заинтересовалась ещё в свои пять лет, — сделала признание, а дальше слова сами собой полились из меня: — Я тогда начала изучать геральдику. Ну, знаешь, родословные всех кланов. К ним же прилагались фотографии. Помню, я буквально залипла на снимке с твоим именем под ним, — хмыкнула, вспомнив, какое восхищение испытала, увидев Огонёчка. — Уставилась на твой портрет, неотрывно глядя на твои волосы. Ты там такой серьёзный, а взгляд — словно в самую душу заглядываешь. Я тогда ещё подумала, что вот бы здорово было оказаться твоей парой. Все уши родителям прожужжала о тебе. А в шесть лет… Знаешь, я ведь радовалась, — сжала его телефон в руках крепче. — Ну, как может радоваться ребёнок исполнению своей мечты. Мне сказали, что у меня теперь есть жених, и что помолвка до двадцати одного года продлится. Дальше я ничего не слушала больше, да мне было и не интересно. Стоило только узнать, кто мой потенциальный жених. И Селена… Она столько о тебе рассказывала, заметив мой интерес к твоей персоне. Говорила, что я обязательно тебе понравлюсь, — поморщилась. — Сперва я считала, что слишком маленькая, поэтому ты не приезжаешь ко мне. Мечтала поскорее вырасти. Выискивала в интернете всю возможную информацию о тебе. Веришь, я даже под подушкой хранила одну из твоих фотографий. Ты там для какого-то журнала снимался. Перед сном представляла, что это ты рядом со мной, и я рассказывала, как прошёл мой день. Я просыпалась с надеждой, что вот сегодня уж ты точно ко мне приедешь. Сидела на берегу океана и смотрела на горизонт, — зажмурилась, закусив губу, чтобы сдержать всхлип. — Но ты не приезжал. А в пятнадцать я поняла, что этого и не случится. То есть не прям в пятнадцать. Всё это до меня доходило постепенно, пока я окончательно не перестала надеяться. Знаешь, как ото сна очнулась. Знатный был скандал, — коротко рассмеялась. — Я впервые в жизни тогда разругалась с родителями. Закатила полнейшую истерику им. Впрочем, сама виновата. Сама придумала — сама поверила, хотя мне мама не раз говорила, что всё это лишь сделка, — грустно улыбнулась. — Но я не желала её слушать, — наконец, посмотрела на Рафаэля, наплевав на то, что он видит мои слёзы. — Я тебя любила, как только может любить ребёнок. А потом возненавидела, — замолчала ненадолго, собираясь с мыслями. — Потом мне стало безразлично всё, что связано с тобой. Дневник. Фотографии. Статьи. Всё отправилось в мусорку. Вместе с моими надеждами. А потом случился ваш телефонный разговор с Селеной. Моя неудачная шутка про расторжение помолвки. Не знаю, почему я согласилась узнать тебя. Селена, возможно, и умеет убеждать, да только и я… Если чего-то не захочу, меня сложно переубедить. Так что глупо её винить во всём. Только я совсем не думала, что всё так закрутится. Что я тебе понравлюсь. Что всё вообще так обернётся по итогу. Ещё эта метка, — прикрыла глаза и снова отвернулась. — Я не знаю, что я сейчас к тебе испытываю, Оливейра. Нравишься ли ты мне. Или это всё просто желание маленькой Ангелины хоть на немного ощутить тебя своим. Я не знаю. Не знаю.
Вздохнув, я поднялась на ноги и, не глядя на мужчину, направилась в душ, попутно бросив телефон на постель. Останавливать меня никто не стал. Правда, и оставаться в одиночестве долго тоже не позволили.
Я только прикрыла за собой дверь, как оборотень вошёл следом. Так и не сказал ничего. Включил воду и притянул к себе ближе, заключив в крепкие объятия. Просто стоял так некоторое время, жадно вдыхая запах моих волос, и гладил по спине, пока ванна наполнялась. Да и я сама не меньше прижималась к нему в поисках не столько физического тепла, сколько душевного, с наслаждением дыша им, как и он мной. И нисколечко не сопротивлялась, когда Рафаэль аккуратно стащил с меня сорочку и сам разделся. Так и не отпустил от себя, вместе со мной забравшись в воду. Усадил на себя сверху лицом к лицу, задумчиво рассматривая. Больше в собственных мыслях пребывал, чем в реальности.
— Если ты запуталась и не знаешь, — проговорил, наконец, тихонько, — можешь вообще не думать об этом. Уже и так всё решено. Для нас обоих.
