Опять понедельник. Опять работа, которую я с каждым днем стала ненавидеть все сильнее. Усталость, одолевшая меня, не покидала тела. Бессонница внесла свои коррективы, и я с трудом добралась до кабинета, в котором хотела бы остаться наедине. Побыть в тишине, попытаться не думать, не анализировать, не искать скрытый смысл в словах, которые теперь звенели в голове ужасающей болью.
Натан умудрился встряхнуть меня так, что аж кости ломило, а внутренности перемешались, закрутились в узел и грозились лопнуть от напряжения.
И еще я была чертовски голодна, но тошнота не отступала, а в горле стоял комок из слез, мешавший дышать.
Сбросив верхнюю одежду на вешалку, я натянула поверх рубашки халат и плюхнулась на стул. Нормально переодеваться не было сил. Хорошо, что нет приема сегодня. Как-нибудь переживу этот день, а завтра… Нет, завтра не станет лучше, но, возможно, у меня появятся силы противостоять навалившемуся стрессу.
– Черт! – рыкнула сквозь зубы и ударила кулаками по столу.
Голова запульсировала с новой силой. Огромный шар, наполненный битым стеклом, иголками и еще непонятно чем, но очень болезненным. Мне нужны таблетки, чтобы одолеть хотя бы один недуг.
Но потом. Таблетки будут потом. Пока у меня нет сил даже найти аптечку в шкафу.
Беспомощная, разбитая и все еще не понимающая, что произошло.
Вот только сердце, бившееся в груди как загнанная зверушка, неумолимо трепетало, напоминая, что чувства во мне всё еще живы. Всё еще полны им.
Любить или возненавидеть? Я не хотела первого, потому что испытала колоссальную боль. Я желала второго, но не могла. Я все еще люблю Натана. И буду любить…
Резкий звук, ворвавшийся из реальности, привлек мое рассеянное внимание. Попыталась сосредоточиться. Вздрогнула, прислушиваясь к голосу того, кто вошел следом за стуком.
– Можно?
– Да, Марин. – Я подняла голову, которую секундой ранее обхватила руками, пытаясь унять боль, и взглянула на подчиненную.
Та глянула на меня, нахмурилась. Видимо, видок у меня был тот еще. Конечно, после того, что мне пришлось пережить в эти выходные, я не могла цвести и благоухать, а скорее источала вселенскую печаль.
– Вы просили подготовить списки, – начала она, осторожно приближаясь к столу.
Я кивнула. Меньше всего мне сейчас хотелось заниматься рабочими вопросами. Хорошо, что летучку с боссом перенесли на завтра, будет время оклематься и войти в рабочий процесс, не растеряв окончательно себя.
– Я подготовила. Отправила вам на почту.
Поморщившись от пульсирующей боли в висках, я вновь кивнула. Она приперлась сюда ради этого? Хотелось гаркнуть, но я лишь пролепетала, поражаясь, как мой голос не сорвался на хрип или рычание:
– Хорошо, Марин. Я попозже все просмотрю.
Сложила перед собой руки, ожидая, когда та уйдет, но Марина продолжила говорить, и каждое ее слово или иной звук, который она могла произвести, будь то шаг, вдох или шелестение страниц в папке, которую она держала в руках, вызывал во мне приступ слепой ярости. И только годы практики по подавлению эмоций помогали мне вытерпеть подчиненную и не сорваться.
– Вы просили также узнать о Елизавете Матвеевой, – сообщила она, а мое сердце ухнуло в груди. – Она родила. С ней мне не удалось связаться, но информацию узнала через родильный дом. Пятый роддом, если что, – последнее Марина добавила очень тихо. Словно она подозревала, что я слишком заинтересована в судьбе пациентки, у которой даже не вела беременность. Лишь пара приемов. Ничего незначащих. Если бы Марина знала, что я думала. Если бы она понимала, что я чувствовала…
В горле пересохло.
– Спасибо, – губы подрагивали, а слова давались тяжело. – Я просмотрю отчет позже.
Марина кивнула и тихо удалилась, хотя ничего кроме размытого пятна перед глазами я и не видела.
Лиза родила. Бедная, несчастная Лиза. Девочка, которой пришлось рано повзрослеть. Девочка, которая оказалась втянута в чужие игры.
Сердце сжалось в болезненном приступе. Я вцепилась пальцами в край столешницы и безмолвно завыла.
Натан! Зачем ты так поступил со мной? Зачем?
Что я сделала не так, чтобы ощущать теперь эту бесконечную боль?
Расслабив пальцы, перестала пытаться раскрошить столешницу.
– Нет, хватит, – прошептала, прогоняя слезы.
Я знала, кто мне мог помочь. И этот единственный человек, способный открыть всю правду, был тем, кого я с трудом переваривала. Рокси будет ликовать и злиться одновременно. Но мне нужна помощь Йохана. Во что бы то ни стало.
***
В кабинет вошел Йохан.
Натан взглянул на брата и недовольно поморщился. Именно его хотелось видеть сейчас меньше всего.
– Какого черта ты творил? – Йохан без церемоний подлетел к рабочему столу брата и ударил раскрытыми ладонями по гладкой отполированной столешнице из темного дерева.
Натан не вздрогнул, хотя внутри дребезжал, будто разбивающееся стекло от переполнявших его эмоций.
