Полностью поглощенный тем, что случилось накануне, он не мог смотреть на брата, не мог слушать его, не мог просто дышать, не испытывая разрывающей боли в груди. Натан все уничтожил. Он показал свое истинное лицо, позволил себе оступиться, и Эмма оттолкнула его. А ведь еще днем ранее он был уверен – она та самая.
Как же он ошибся.
Эмма не примет его обратно. Не позволит себе переступить через отвращение, которое Натан заставил ее испытать.
– Черт! Ты будешь отвечать?! – Йохан тем временем отскочил от стола, заламывая руки за спину, начал рычать и ругаться. Брат его не слышал. – Как же с тобой сложно.
Сложно.
Он ненавидел это слово.
– Зачем ты полез в драку?
Йохан остановился напротив брата и посмотрел так, будто пытался вывернуть нутро наизнанку. Бесполезно. Натан научился прятать истинное лицо за бронированной стенкой, выстроенной из чужих эмоций, которые годами впитывал, как губка.
– Не думаю, что тебе нужно это знать.
– Натан! Черт бы тебя побрал! Что значит, мне не нужно знать? Это и мое дело!
Он покачал головой, продолжая наблюдать за тем, как старший брат злился и метался по кабинету. Скоро силы оставят его, злость сойдет на нет, и Йохан уйдет, оставив брата в тишине. В тишине, в которой Натан так нуждался.
Как выстрел, раскрошивший черепную коробку.
Эмма уничтожила его. Нет, он сам виновник своих проблем. Виноват в том, что лгал Эмме. Пытался играть ее судьбой, упорно и тщательно вплетая нити своей судьбы, соединяя их жизни. Теперь он понимал – винить ее не мог и не имел права. Да и вся ее вина в том, что он полюбил ее, и в одночасье потерял из-за своей лжи.
Йохан не поймет. Даже если Натан попытается объяснить брату.
– Это из-за той девушки, снимки которой были вывешены во всей галерее? Это из-за нее?
Натан словно вынырнул из омута и уставился на Йохана кристально чистым взглядом. Возможно, он ошибся, и брат его поймет…
– Это из-за нее?
Йохан перестал метаться по кабинету, подошел к столу и взглянул на стоявшее напротив стола кресло. Опустился в него, сложил руки на коленях, наклонился немного вперед.
– Я вспомнил ее. Лиза, ведь так?
Натан кивнул. Он продолжал молчать, намереваясь сначала выслушать брата, да и потому, что у самого не было слов. Только кричащая в молчании злоба.
– Я думал, ты решил эту проблему еще тогда.
Натан выдохнул. Злость заполняла его до краев.
– Но ты не можешь ее оставить, ведь так? Она слишком слаба перед этим миром. Слишком чиста и наивна.
Дышать становилось невыносимо. Йохан читал его как открытую книгу. Проникал в самые потаенные уголки его души и вытаскивал на свет все страхи.
– Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Не хочу, чтобы ты пострадал из-за необдуманных поступков.
– Она беременна.
В кабинете повисла тишина.
– Твою же мать! – громыхнул Йохан, вперившись горящим ненавистью взглядом в брата. – Ты чем думал?!
Натан покачал головой. Старший брат, увы, вновь в своей стихии. Не дослушал, сделал выводы.
– Думаю я головой, – ответил Натан, поднимаясь из-за стола. Кресло под ним тихо скрипнуло. Точно так же, как дверь в квартире Эммы, когда он уходил. Неприятный холодок пробрался под одежду. – Она беременна не от меня.
Послышался выдох. Натан с горечью усмехнулся.
– Фарбер отец ребенка, а не я.
– Но… То есть тот фотограф?
Натан кивнул, взглянув на брата. Лицо у того изменилось. Сначала от удивления вытянулось, потом потемнело.
– И?
– Думаю, этого достаточно.
– Нет, братик, недостаточно, – язвительно перебил его Йохан. – Ты избил фотографа из-за того, что тот воспользовался Лизой, ведь так? Воспользовался ее невинностью и наивностью, и теперь выставил как трофей на потеху публике.
Натан пожал плечами, хотя внутри ликовал. Йохан всегда отличался сообразительностью, если не примешивались чувства. С Рокси он как раз из-за чувств и оплошал.
– Значит, защищал честь девушки, – хмыкнул Йохан, и его лицо просветлело, однако в глазах загорелись подозрительные огоньки. – И что теперь будешь делать?
– Ты одобряешь мои методы?
– Это не твои методы, – покачал головой брат. – Ты не машешь кулаками.
– Ты прав, – отозвался Натан, чувствуя, как часть груза, свалившегося на его плечи, исчезла. Он наконец-то мог выпрямить спину. – Я мог бы продолжить избивать его, но тогда у меня будут проблемы.
– Это точно, – подтвердил Йохан, одобрительно кивая.
– Но я могу уничтожить его имя. Его карьеру. Всё, что он создал благодаря мне тоже. Неужели ты одобришь и это? Ведь это твои методы.
Йохан молчал. Молчал слишком долго, чтобы у Натана закрались сомнения. Брат его понимал, но, возможно…
– Да, одобрю. Действуй. Только будь осторожен.
Йохан поднялся из кресла, шагнул к брату и протянул ладонь. Натан с опасением взглянул на чужую ладонь, но все же рискнул и сделал шаг, сокративший между ними расстояние. Их ладони соприкоснулись. А после Йохан обнял брата точно так же, как сделал однажды в детстве и прошептал то, что Натан предпочел бы оставить лишь для себя.
Их братская связь крепла с каждым днем.
