Садись смелей. Я тоже сяду рядом,Чтобы коснуться ног твоих ногами,Чтобы коснуться рук твоих руками,Чтобы глаза вдруг встретились с глазами.Улыбкой на улыбку отвечая,Чтоб губы мои встретились с губами.Когда язык твой языка коснется,Я чувствую, как дух во мне вскипаетИ слово чувства на бумагу рвется,На волю хочет вылететь из глотки,И зазвучать, как птица в поднебесьи,Льет свои песни на землю весною,Цветным ковром украшенную землю.Хочу я описать тебя подробно:Твое лицо, фигуру и походку,Глаза и губы, волосы и брови,И каждый жест, и звуки твоей речи.Еще теперь хочу сказать я миру,Как все с тобой, встречаясь, оживает,И отражает каждое движенье,И каждую деталь твоей фигуры.И гладь воды, и воздух, и трава,Которую пройдя, слегка примяв,Тебе вослед кивает благодарно.Когда смотрю я на твою фигуру:Упругой, юной, стройной львицы обликВ глазах моих все время возникает;Ты — знака зодиака воплощенье.Как будто бы отдельное движеньеУ члена каждого изгибистого тела.Ты можешь быть крадущейся и резкой,Стремительной в броске, текучей в беге;Или расслаблено лежащей безучастно.Но постоянно жилки все трепещут,Готовые сорваться по команде.В бросок стремительный, неотвратимый,Иль огибающее, мягкое движенье.Как только посмотрю тебе навстречу,Я ощущаю: ты ко мне подходишь,Как молодая, гривистая львица.Под гривой скрыты маленькие ушки,Что чутко ловят звука воплощенье.Ноздрей красивых нервное движенье,Палитру запахов на части разделяет.Слегка нос чуткий, кверху расширяясь,Поддерживает незаметно, мощноЛоб светлый, скрытый бархатною кожей,И двух бровей крылатых полукружья;И взмах ресниц, что очи осеняют.Ланит и подбородка светлый абрис.Движение, в лицо твое вливаясь,Меняет непрестанно выраженье,Переливаясь образом и мыслью.Когда посмотришь на твою походку:Замедленно-ритмичное движеньеДвух мягких лап упругой горной пумы,Когда скользя вверх-вниз по острым скалам,По россыпям камней, песков сыпучих,Где каждый камешек готов сорваться в пропасть;Но пальцы лап, слегка его коснувшись,Находят равновесие опоры.И двух стихий летящее движеньеСливается в непостижимом ритмеОбманчиво неверном и неровном,Как горная река, что вверх стремитсяИ камни вниз собою увлекает.Когда, глаза прикрыв при ярком свете,Зрачки твои, слегка сужаясь, смотрят.То в серо-голубом мерцаньи глазаВдруг вспыхивает золотисто-желтый,Чуть карий ободок неуловимый.И золотые искорки резвятся,Переливаясь ярким перламутром.Он прячется тотчас, как расширяясьТы в темноте выслеживаешь жертву.И пристально, и целеустремленноГлаза твои в одну стремятся точку,И сталью отливает синева их.И пронизает холод позвоночник.Когда в твои я всматриваюсь губы:Две молодые, тоненькие львицы,Изящно изгибающие спинки,Показывая светлые подбрюшья.Они сплелись, и в вечном их движеньиВкус поцелуя, голос и улыбкиПриобретают отблеск перламутра.А то, в цветной вдруг вывалявшись глине,Карминным, красным и лиловым цветомИх бархатная отливает шерстка.И, снова в чистом роднике омывшись,И мокро-розовым сверкая переливом,Росинок бусинки с них скатятся, сверкая,Как бриллианты на весеннем солнце.Когда расступятся твои, играя, губы,Ряд жемчугов под ними засверкает,Рассыпанных по алому кораллу;Достойных лишь в венец или в корону.Нельзя представить, как они, впиваясь,Рвут алые куски дрожащей плоти.И кровью умываются живою.Так кажется, что только светлый, чистыйРодник, струясь их омывает вечно,Смывая с них жестокости остатки,И охраняя остроту и прочностьПреграды языка, который жадноЛакает чистую, живую воду,Которая стремится вновь обратно,В родник, наполненный живой водою.Когда своими мягкими рукамиКасаешься ты рук моих иль тела;И нежно-бархатно вливаешь в них прохладу.И коготков холодных ощущаюЯ сталь упругую под розовым гранатом,Иль светлым жемчугом, или кровавой яшмой.За мягкостью скрывается их сила.И когти львиные, как будто не изведавПодатливости плоти, вкуса крови,Покоятся на беленьких подушкахИгривых лап ласкающейся кошки.Когда твое произношу я имя:Певучее и древнее: «Татьяна»,Знакомое еще мне до рожденья.Я вижу, за моим пришла ты сердцем,Как будто бы в ночи идущий ТАТЬ-Я-НА! Возьми, зачем в моей грудиОно бесцельно и ненужно скачет,Как будто просто так, насос для крови.Играй им, как котенок с мышью глупой.То отпускает, то слегка когтямиЕе придерживает, то в своих зубахНаносит ей мучительные раны.Пускай в моей груди оно болит,И мечется, и плачет, и страдает;И придает мне жизни ощущенье.Когда ты просто говоришь со мноюПо телефону или сидя рядом;Меня твой голос попросту чарует.И вдаль уносит на волнах блаженства.В тот дальний край предвечного Эдема,Где Ева и Адам бродили рядом,И ни любви, ни ревности не знали.И Лев с Ягненком мирно пасся рядом,И Рыбы не клевали на приманку,А просто ноги, спущенные в воду,Доверчиво и нежно целовали.И птицы пели не в злаченых клетках,А на ветвях или в высоком небе.И можно было в гриву Льва зарытьсяЛицом своим. И Царь зверей надменныйПокой твой охранял и безмятежность.Ты хочешь знать, кто так тебя увидел:Рожденная под Белым Тигром Рыба,Акула белая тропического моря,Что плавниками шевеля лениво,Неся на теле прилипал присоски,Как будто бы парит в прозрачной гладиИграющего ярким солнцем моря.И вмиг, перевернувшись кверху брюхом,Она хватает трепетную рыбуИли пловца, заплывшего далеко
