— А так просто, бесцельно и бессмысленно. Глупый вопрос — зачем? Нет ответа, кроме как — так получилось. Простите великодушно, — и дед, прихватив почти пустую кружку, удалился в свой угол.
— А все-таки, зачем я здесь? — подумал он, провожая взглядом удаляющуюся неловкую фигуру деда. — Вот человек, уже старый, не может ответить на такой, казалось бы, простой вопрос, а мне тем более не осилить эту премудрость. И все-таки, зачем я здесь?
В заведение уверенно, как к себе домой, энергично ввалились два аккуратных клерка, при белых рубашках и, несмотря на дневную жару, в пиджаках и галстуках. Оживленно переговариваясь, они заказали что-то из быстрого приготовления и расположились недалеко от него у соседнего столика. Общались они довольно тихо и, казалось, не обращали внимание ни на деда, ни на него.
— Сегодня выплатили огромную сумму, — один из них сделал восторженное лицо.
— Да, повезло вкладчику. А на вид простой, простой.
— Фирма работает, и нам доход.
— Сегодня удачный денек. Много разместили.
— Да, пожалуй, с десяток.
Клерки энергично поглощали что-то с тарелок. Один их них, подойдя к стойке, обратился к девице:
— У вас новый клиент?
Девица мельком взглянула на него и вяло ответила:
— Все как обычно. Желаете что-то еще?
— Нет, нет, большое спасибо, — клерк быстро ретировался на свое место. Они оба повернулись к нему и вежливо поздоровались:
— Здравствуйте. Доброго дня вам.
Ему пришлось отреагировать:
— И вам доброго дня.
— Если вы не спешите, то мы можем сделать вам интересное предложение, — клерки хором произнесли эту фразу, и лица их расплылись в образцовой улыбке, искренне располагающей к продолжению диалога.
— Разрешите представиться, — они прикрепили на карманы пиджаков таблички с именами, на которых крупно читалось: «Альфа» на одной и «Бетта» на другой ламинированной картонке. Альфа первым предложил объединиться за одним столом, и через минуту на столе появились проспекты и прочие красивые бумаги с идеями, куда вложить деньги. Альфа, не умолкая, подкладывал все новые и новые картинки, а Бетта едва успевал доставать бумаги из небольшого портфеля.
— Вкладываете десять, через полгода получаете двадцать, но это риски. Вы должны понять, высокий процент — большой венчур. Можно более спокойные варианты, вот смотрите, — он подсунул ему новую картинку, — здесь риски минимальны, абсолютно надежно. Вкладываете пять, через полгода получаете семь — хороший бизнес. Думайте, думайте, только быстро, размещения ограничены, сегодня вечером закрытие линий. Мы и так уже в контору не успеваем, будем оформлять прямо здесь.
— Нам, пожалуйста, по чашечке кофе, — крикнул Альфа девице. — Вы будете кофе? — спросил он. — Ваше решение будет наверняка удачным. Решайтесь.
Бетта мгновенно достал из портфеля листочки с текстом:
— Вот юридически выверенные обязательства, можно подписывать. Вы сколько вкладываете, десять или пять? Вот здесь подпись и печать. Замечательно, вот и кофе к подписанию подоспел.
Девица что-то там включила, и по заведению поплыла чувственная песенка:
Я страдал и днем и ночью,
Нет мне счастия в любви.
И на этой нервной почве
Ты меня уже не жди…
Саксофон виртуозничал, подчеркивая томный баритон. Голос проникновенно выводил:
Я долго ждал тебя в рассвете дня,
Но ты по-прежнему ко мне не шла…
Он, несколько озадаченный активным напором клерков, пытался прочесть мелкий текст обязательств.
— Да, конечно, вы можете подумать. Это сложно выбрать: «пять и десять» или «пять и семь». Мы понимаем, пять и десять очень заманчиво, но надежней — пять и семь. Коллега, покажите клиенту, где надо подписать документ.
— Вот здесь внизу, — Бетта указал место для подписи. — Вас что-то смущает? Вы хотите получить десять? О! Как мы вас понимаем.
Саксофон с минуту завораживающе солировал, а голос трагически продолжал:
Кусочек яда мне хотелось съесть,
Но это, кажется, совсем не месть.
Песня подходила к концу. Девица за стойкой осоловела от ее проникновенного содержания. Он поставил подпись в означенном месте. Оба клерка несказанно обрадовались завершению дела. Альфа достал солидное кожаное портмоне, раскрыл его, ожидая получить вложения, а он, выложив почти половину своего запаса, отсчитал пять крупных купюр и вручил их Альфе.
Клерки быстро собрались. Бетта оставил на столе листок с подписью, и они оба, не прощаясь, вышли наружу и скрылись за ближайшим поворотом.
Трубка ожила, сигнал не утихал. У него не было никакого желания выслушивать очередное: «Вас пригласят…». Чувство времени ему подсказывало, что до окончания срока оставалось еще более десяти часов. Он нехотя поднялся.
— О! Как я рад, что вы мне ответили, — голос Красика был звонок и радостен. — Вы нашли своих друзей. О! Это такое счастье — найти своих друзей. У вас их, наверное, много. Когда много друзей, это гораздо лучше, чем… — он запнулся, подбирая подходящее слово, — чем одиночество.
Возникла пауза. Трубка дышала, видимо, переживая очередное одиночество.
Он осторожно решился прервать собеседника:
— Скажите, у вас разве никогда не было друзей? Может быть в детстве, давно?
