Увиденная в зале собраний картина мигом всплыла в ее памяти, она резко села, наклоняясь с постели, и ее тут же вырвало на пол.
– Моя детка… – прошептал Карри виноватым голосом.
– Что это было? – прохрипела Кристен.
– Ты не должна была вбегать туда. Ты не должна была это видеть…
– Что за зверства? Что за… что за инквизиция? В каком веке вы живете, чертовы ублюдки?!
Карри нахмурился, не зная, что ответить. Выжигание татуировок на телах предателей было давней байкерской традицией, это придумал не он, и не его отец, и даже не отец его отца… Это практиковалось по всему миру вот уже долгие десятилетия. Но это, конечно, было не оправданием.
– Почему ты позволил поступить так с твоим другом? Почему ты… – она не успела договорить, снова наклонилась, и ее еще раз вырвало. Карри протянул ей стакан чистой воды, и она схватила его дрожащими пальцами: – Голова кружится.
– Неудивительно, – сказал Карри. – Ложись. Тебе нужно отдохнуть. Не думай об этом. А вечером мы поговорим.
Но вечером Кристен снова вырвало, она пожаловалась на боль внизу живота, и обеспокоенный Карри вызвал для нее карету скорой помощи. Молодая женщина-врач, осмотрев Кристен и прощупав ее живот, с сомнением заявила:
– На отравление не похоже… Вы можете быть беременны?
– Беременны? – Кристен даже растерялась от такого вопроса. – Я… не…
– Вы занимались сексом в последний месяц? – доктор была настолько прямолинейна, что Кристен почувствовала, как краснеет до кончиков ушей:
– Да, но…
– Предохранялись?
– Конечно.
– Еще какие-нибудь средства контрацепции? Спираль? Таблетки?
Кристен помотала головой.
– Задержка есть?
– Не знаю… менструация должна начаться на этой неделе.
– Может, и не начнется, – ответила женщина. – Приходите завтра на прием к гинекологу. А до этой поры можете сделать тест. Он не всегда бывает верным, тем более до задержки, но все же… Попробуйте. Купите сразу несколько.
Спустя всего сорок минут Кристен сидела на бортике ванной, и виджет часов на ее телефоне показывал, что пора…
Она с ужасом взглянула на тест. На белой поверхности мягко проступали две тоненькие черные полоски. Она бросила тест на пол и зарылась лицом в ладони, принимаясь отчаянно тереть лоб.
– Беременна?! Что значит беременна?!
Голос мамы звучал так, словно Кристен признавалась не в беременности, а в том, что она употребляет наркотики или занимается проституцией. Отец сидел рядом с отсутствующим выражением лица – с тех пор, как Кристен уехала из дома, он как будто бы не особенно хотел общаться с дочерью. Возможно, представлял себе, что она занимается теперь чем-то очень, очень, очень неприличным и противозаконным.
– И какой срок? – спросила мама.
– Около месяца, – сказала Кристен тихо.
– И твой Карри, конечно, хочет, чтобы ты от него избавилась?
– Нет, – девушка покачала головой. – Он счастлив.
Карри и вправду был счастлив. Когда Кристен сообщила ему, что у них будет ребенок, сначала он не поверил. Потом переспросил. Переспросил еще раз. А потом – Кристен жалела, что в тот момент в ее руках не оказалось фотоаппарата или хотя бы телефона, чтобы запечатлеть его до одури счастливую физиономию, – он подхватил ее на руки и закружил по комнате. Кристен смеялась, но только до тех пор, пока ее не затошнило, и она не начала умолять поставить ее на место… Лэсси заявила, что Кристен нашла идеальный способ спасти Карри от депрессии после изгнания Джонни. Алисия пообещала помогать всю беременность, а Кира положила маленькие ладошки на пока совершенно плоский живот и спросила: «А он уже большой?» Кристен смутилась, не зная, что ответить, и Алисия ответила за нее: «Как подсолнечное зернышко».
И вот теперь ее мама – ее собственная мама! – была совсем не рада рассказанной новости.
– Счастлив? – она фыркнула. – Он наверняка счастлив потому, что чувствует себя сейчас этаким самцом, который сумел всего-то за месяц обрюхатить девчонку! Ты его совсем не знаешь, Кристен! Если ты родишь этого ребенка, а он бросит тебя, что ты будешь делать?
– Зачем ты так, мам… – всхлипнула Кристен. Ей, наверное, следовало этого ожидать: ее родители были приверженцами старой школы и строгих правил. Оба дипломированные кардиологи, они всю жизнь посвятили медицине и спасению человеческих жизней, и надеялись, что их дети пойдут этой же дорогой. Но их дочь не только выбрала искусство вместо медицины – с этим они смирились и даже гордились ее поступлением в колледж, – но еще и связалась с местными бандитами и залетела от одного из них… Чему тут было радоваться?
