На срыв-форумах, ритуал стрижки перед финальным погружением возведен в ранг абсолюта. Надо, и точка! Кто-то подводил мистическую составляющую – мол, стоит оставить частицу себя в старом мире. Кто-то считал, что излишняя шевелюра мешает массажному ложементу вирткапсулы, способствует пролежням и ухудшает кровоснабжение мозга, что неизменно сказывается на шансах оцифровки. Таня не стала вникать в подробности, просто приняла рекомендацию к действию.
Накинув заботливо выданный мамой Глеба халат, девушка вышла из ванны, подмигнула попавшемуся на пути телохранителю Костику – тот на секунду впал в ступор, попав в облако запахов свежемытого молодого женского тела. В сознании мелькнула шальная мысль – а может сотворить напоследок что-нибудь безумное? Агрессивно трахнуть бодигарда, благо он уже поплыл – вон, как пялится выпученными глазами. Эх ты, тебе только супермаркеты охранять, кольнула бы сейчас шилом в печень – и привет… А может вернуться к зеркалу, сделать самострельное фото в стиле «ню» и выложить в социалки, на радость всем пускавшим слюни вслед ее стройной фигуре?
Нет, к черту! Это все гормоны после боевой операции и желание оттянуть погружение – страшновато все же покидать привычный мир и уходить в малопонятную цифру.
-- Очнись, воин! – Таня хлопнула Костика по щеке, резко развернулась, на прощание подарив парню вид стройных бедер мелькнувших в разрезе халата и шагнула в спальню.
-- Решилась, дочка? – спросила Анастасия Павловна, завешивающая окно тяжелыми непрозрачными шторами.
-- Да, тетя Настя, пора. Глеб ждет.
Услышав имя сына, женщина на мгновенье сникла, осунулась, но затем ее лицо вновь озарилось верой в чудо – жива ведь кровиночка, письма шлет, фотографии красивые, в гости к себе зовет!
-- Конечно ждет, Танюша! Поцелуй его там за меня, жаль вот гостинца передать не могу…
Анастасия Павловна отвернулась, стесняясь мгновенно набухших слезами глаз, а девушка с неприязнью оглядела приготовленную стопку взрослых подгузников, скрученный змеевик катетера и пирамиду одноразовых упаковок с физраствором.
