— Не буду долго рассказывать о работе. Скажу только, что раньше я очень даже неплохо работал садовником, у меня даже был собственный маленький садоводческий бизнес, пока какие-то… э… нехорошие люди, которые явно не заслужили, чтобы у них была душа… в общем, пока у меня не угнали машину со всем садовым инвентарем. Вот так, собственно, и получилось, что я устроился на работу барменом, и каждый день мне приходится выслушивать все то же самое, что ты, Люк, выслушивал от своих прихожан — разве что в моем случае люди скорее разглагольствуют о своих грандиозных планах или выдают желаемое за действительное над третьим стаканом пива. А так в общем-то те же яйца, вид сбоку.
— А люди хоть иногда говорят —
— Просто вываливали все дерьмо. Наверное, мне надо было пойти в бармены.
— Ты ничего не потерял. Целься ниже, дружище. Продавай кукурузу с уличного лотка. У человека должна быть мечта, но не надо замахиваться на какие-то недосягаемые высоты. Пусть мечта будет скромной и реально осуществимой. — Рик повернулся к Карен. — Теперь твоя очередь.
— Моя? Даже не знаю… Вряд ли я многому научилась у себя на работе. Я работаю секретарем в регистратуре. У трех психиатров. Вижу много людей с психическими отклонениями. И мне кажется, что эти психи… нет, не психи, а люди на крайнем пределе нормального поведения… так вот, они гораздо интереснее, чем так называемые нормальные люди. И я узнала одну любопытную вещь: одна из главных истинных предпосылок успеха в жизни — наличие в семье сумасшедших родственников. Если тебе передается совсем немного генов ненормальности, тебе самому сумасшествие не грозит; у тебя просто-напросто появляется некоторое отличие от общепринятой нормы. Это легкое отклонение придает тебе «изюминку» и способствует успеху.
— Никогда раньше не думал об этом в таком ключе, — сказал Люк.
— Еще я узнала, что если ты начал принимать лекарства, то лучше от них не отказываться. Я имею в виду, какой смысл доводить себя до исступления и лезть на стену из-за какой-то паршивой пилюльки, которую ты не можешь принять, потому что решил отвыкать от таблеток? И еще я узнала, что когда к нам приходят чересчур возбужденные пациенты и мне надо как-то их успокоить, то лучше всего рассказать им историю про моего кота Рыжика. Когда слушаешь чей-то рассказ, это всегда действует успокаивающе. Тот, кто рассказывает историю, на какое-то время подменяет собой твоего личного внутреннего рассказчика, который живет у тебя в голове. В таком состоянии нам удается хоть как-то приблизиться к тому, что у нас принято называть «взглянуть на мир чужими глазами».
Когда Рику было чуть за двадцать, он работал на автозаправке и, заливая бензин, любил наблюдать, как меняются цифры на счетчике бензоколонки. Он представлял, что эти стремительно прирастающие числа — не деньги, а годы; что каждый цент равняется одному году. Рик наблюдал, как история западной цивилизации, начавшаяся с года 0001, мчится вперед, все выше и выше: Средние века… Возрождение… 1775… первые железные дороги… Панамский канал… Великая депрессия… Вторая мировая война… средний класс… Джон Кеннеди… Вьетнам… диско… вулкан Сент-Хеленс… грандж… пока наконец — БУМ! — не упирается в стену
То же самое ощущение он испытывает и сейчас, стоя у двери бара, забаррикадированной от внешнего мира. Только теперь поток времени необратим, отсюда уже не вернешься назад: теперь Рик живет в будущем круглосуточно, семь дней в неделю. Рик потирает ранку на левом указательном пальце. Он порезался, когда они с Люком тащили к двери древний сигаретный автомат, украшенный поблекшей, давно пожелтевшей фотографией Ниагарского водопада — прямо-таки артефакт из гробницы Тутанхамона. Рик уже понимает, что будет очень скучать по прошлому. За стойкой под кассовым аппаратом спрятан дробовик. «Винчестер М12». Рик достает его, а потом они с Люком идут к задней двери и пододвигают к ней тяжеленный генератор льда.
