Потратив пару секунд на переваривание новости, забираюсь в машину. Это на удивление непросто — рука ужасно болит. Пристегнуться даже не пытаюсь. Изучаю профиль новой знакомой, пытаясь понять, откуда у подобной проницательности растут ноги. Несколько секунд инопланетянка слепо глядит в лобовое стекло, вцепившись в руль, а затем вздрагивает, встряхивает головой, трогает ключи в зажигании, и вдруг ка-а-ак рванет с места, да еще и задним ходом.
— Твою мать, ты сумасшедшая? — рявкаю на нее.
Пожимает плечами и откидывается на спину кресла, при этом мрачно улыбаясь чему-то своему. А глаза-то грустные.
— Ты куда меня везешь? — спрашиваю.
— К себе домой.
Нормально… Пожалуй, впервые хочу влезть в чью-то голову и вдоволь там поковыряться. В машине тихо-тихо, даже радио не работает. И звукоизоляция такова, что кажется, будто мы ото всего мира отрезаны. Несемся по ночному Петербургу, превышая скорость и нисколько на это не заморачиваясь. Одной рукой она крутит руль, другой теребит золотую цепочку. Креста на ней нет, и палец скользит вправо-влево, не встречая сопротивления. Меж бровей залегла мучительная складка. Вернись на грешную землю, крошка! Думаю, даже если перед тобой сейчас вырастет бетонная стена — не заметишь.
— Раз дорогу что свои пять пальцев изучила, думаешь, можно витать черти где?
Бросает на меня короткий недоуменный взгляд.
— Я не так много знаю о пальцах. Сложные они, — говорит вдруг. — Но мозг еще сложнее.
Я сел в машину к совершенно неадекватной девице. Класс.
— Ты что несешь?
— А ты? Много знаешь о пальцах?
— Только о собственных.
— Навряд ли.
— Проверь.
Этот диалог, кстати сказать, ведется на полном серьезе. Без улыбок или флирта. Я встречал и больных, и придурковатых, но эта девчонка по шкале странности всех бьет.
Наконец безбашенная особа лихо заруливает во дворы и подъезжает к воротам роскошного жилого комплекса. Вот все и встает на свои места, вот и причина самоуверенности. Обидишь такую вот цыпу, и по твою душу явится толпа завзятых головорезов. Они не станут сыпать сериальным фразочками и размахивать ножами. Бьют без трепа, сразу на поражение. И вспоминай потом, какой очаровательной показалась тебе малышка. Дьявол, я, наверное, болен, но только что ее привлекательность в моих глазах увеличилась на порядок. Вобьешь вот себе в голову какое-нибудь дерьмо, и так и живешь с ним, пока не прирежут в темном переулке…
В детстве я презирал обитателей «клеток» (так мы называли людей, живущих за заборами). Но все изменилось, когда мне исполнилось четырнадцать. Единственный общеизвестный магазин, где продавали сигареты, не спрашивая документов, находился прямо у ворот комплекса. Купив пачку, я остановился прикурить прямо напротив порше, в котором ругалась парочка людей. Не стал на них глазеть. Но пока боролся с порывистым ветром, девица выскочила на улицу, хлопнув дверью, и направилась ко мне. И, мать ее, настолько красивая была, что я застыл на месте. Даже растекшаяся тушь ее не испортила. И ведь подошла ко мне, закурить попросила. В ответ молча протянул ей пачку, ни слова не смог бы сказать, а она взяла сигарету, развернулась и ушла. Не взглянула, не поблагодарила, точно пустое место перед ней. В тот день я поклялся себе, что заставлю ей подобных с собой считаться. Дохрена лет прошло, да и постель не пустовала, а все равно всех с той с*чкой сравниваю. Гребаное мерило.
Инопланетянка живет в двухэтажном пентхаусе с окнами во всю высоту стены и черно-белыми фотообоями с изображением Лондона, отчего хоромы кажутся даже больше, чем есть на самом деле. Обстановка дорогая, сдержанная, в нейтральных тонах: черный, серый, голубой. Надеялся увидеть здесь изобилие розового, ну или любое другое доказательство ненормальности, но, черт бы побрал, с ней и у нее все в точности как надо! Окидываю взглядом спутанные волосы и хрупкую фигурку. Даже лучше, чем надо…
— Снимай рубашку, — велит вдруг моя сегодняшняя спутница, и, разувшись и сняв пальто, проходит на кухню.
— Только ее? — насмешливо спрашиваю, скрывая недоумение.
— Пока хватит, — кричит в ответ, перекрывая шум льющейся воды.
С трудом избавляюсь от куртки, но поскольку на мне не рубашка, как она предположила, а свитер, снять его с разрезанной рукой не выйдет. И, главное, понять не могу зачем. Черта с два отказался бы от секса, но у меня не так плохо с мозгами, чтобы не понять — не в нем дело. Ну или не только в нем.
Инопланетянка возвращается с кухни с чемоданчиком в руке. Он в эротические фантазии не вписывается. Абзац как грустно.
— Странный ты парень, — тем временем подмечает девчонка. — Приглашаешь его домой, велишь раздеваться, а он мнется в дверях. Не думала, что ты так стеснителен.
Уголок ее губ дергается вверх, и в глазах появляется веселый блеск. Хороша.
— Люблю, когда мне в этом деле помогают, — почти шепотом говорю ей, наклоняясь ближе.
— Давай на диван, — говорит с усмешкой и только стоит присесть, без колебаний стягивает с меня свитер. Причем, даже не пытается уменьшить боль, когда отдирает ткань, присохшую к ране.
— Изверг! — шиплю.
