— Поздно заснул, — отвечаю, доставая из кожаного портфеля материалы по делу, не глядя на свою будущую бывшую жену. Предполагается, что в этот момент она должна представлять меня в объятиях какой-то путаны.
— Понятно, — сухо отвечает Вера.
Мне вот интересно, у нее действительно напрочь отсутствует женская интуиция? Жен же, вернувшись, взглянула на Рашида так виновато, будто я успел ее поиметь десятью разными способами, причем на глазах у всего ресторана. Боюсь, так и было бы, не останови нас какой-то ханжа. Я бы мог сделать с Жен что угодно — и она бы позволила. Боже, я всерьез подумывал затащить ее в туалет. Кретин.
— Кирилл, ты где? — возвращает меня в сегодняшний день Вера.
— Юристы закончили слушание и теперь начинают подготовку документов о разводе, — сообщаю, опуская сантименты.
— Я думала, что мы обсуждаем варианты и держим все в тайне! — вскидывается Вера.
К счастью, стук в дверь поливает наш спор холодной водой, не давая разгореться пожару. Это Дарья с чашкой кофе. Благодарю ее и прошу нас больше не прерывать.
— Может быть, и мне рассказать родителям? — слышу, едва закрывается дверь более спокойное, но ироничное.
— А ты еще этого не сделала? Расскажи. О таких вещах, как обрушение здания или брака, согласно моему опыту, лучше сообщать лично, — не удерживаюсь от колкости.
Вера краснеет.
— А то, что это будет иметь серьезные последствия для наших семей, ты подумал?! Не делай вид, что ты дурак, Кирилл. Львиная доля активов была вложена только потому, что мы поженились, и это серьезный вопрос. Ответственность перед множеством людей.
— То есть ты пытаешься напомнить мне о том, что я женат не только на тебе, но и на чертовой туче рабочих? Активы решают все? Впечатлен тем, как у тебя складно получается цеплять одно за другое.
— Все всегда взаимосвязано! Нет нас — нет сотрудничества…
— Да что ты говоришь! Посмотри-ка, активы и по сей день крутятся, хотя “нас” уже три года как нет!
— Так, значит, три года назад ты мне изменил впервые?
Как же я не хотел затрагивать эту тему в разговоре, но уж об изменах… Я не говорю, что имел право обманывать жену, не ищу оправданий, но мы не раз ради карьеры сбрасывали звонки, когда были очень нужны друг другу, улетали слишком рано, а прилетали поздно, не посещали мероприятия, на которые приглашают только парами… Думаю, если бы мы были внимательнее или любили друг друга по-настоящему, всего этого не произошло бы, но так получилось, что в какой-то момент я стал искать тепло в других людях, и наши отношения с Верой дали трещину.
И тем не менее до Жен я никогда, ни единого раза не встречал женщину, ради которой бы даже мысль допустил расстаться с женой. Но Жен случилась. Ворвалась в мое сознание запахами, звуками, касаниями пальцев, стала воспоминаниями, ассоциациями, и только потом все это удивительно красивое нечто соединилось с картинкой. Последнее звено встало на место… ее удивительные, добрые и грустные глаза, эфемерная хрупкость и бледность. Я захотел быть с ней, осознавая все риски, все последствия, реакцию общества и родителей. Она стала мне нужна, как никто и никогда не был раньше. Она стала той, кого я хотел видеть рядом вместо Веры, и это явилось болезненным открытием. Быть может это значит, что мы с самого начала ошиблись с выбором спутников жизни, но первое предательство по отношению друг к другу совершили все-таки когда поставили карьеры во главу угла. Вот когда мы изменили впервые.
— Это и есть наша проблема, Вера, — говорю тихо. — Рабочие места, работа, родители, ожидания, журналисты… Соблюдать видимость, растеряв остатки уважения друг к другу, я не согласен.
— Это неправда, — возражает она. — Я уверена, что еще не поздно все поправить.
И тут меня разбирает смех.
— Вера, ты даже не помнишь, что я за человек. Ты подумала, что я тебе изменяю, и прошу родителей прикрыть мою задницу. Да я бы никогда так не поступил! Ты должна была прилететь в тот же день, когда я не взял мобильный телефон! Но нашла более удобный вариант для себя — решила, что я просто козел, с которым ничего не могло случиться.
— Прости, мне жаль.
Но интонации ее подводят. Для нее моя новость о другой женщине страшнее обрушения здания, и раз я признался в слабости — значит, виновен по всем статьям. Она уговаривает себя простить, но ничего не получается. Возможно, она не спрашивает имени, потому что пока не знает, не ощущает полноты случившегося? Защищается?
— Вера, пора признать, что ничего не вышло, и двигаться дальше. С родителями и делами мы разберемся. Мы многое можем, и уже доказали это. Давай расстанемся по-хорошему и попытаемся найти компромисс.
— Мы больше десяти лет женаты, Кирилл, это не просто так. Не месяц и не два, которые не жалко выбросить в мусор…
— А еще ты больше десяти лет не живешь в России. Тебе в Германии более комфортно, чем здесь. Там твоя работа, друзья, родители уже восемь лет как перебрались на ПМЖ… И я помню, с каким трудом ты оторвалась от своих исследований ради моей реабилитации. Тебе было здесь некомфортно, а я — неприятен!
— Это был тяжелый период, не стоит винить меня за маленькую слабость.
