В какой момент между нами с Власовым что-то пошло неправильно, и я начала сомневаться в том, хочу ли видеть этого человека рядом с собой? Или это было с самого начала… не знаю. Так получилось, что где-то на второй неделе отношений я, чувствуя себя обязанной ответить на любезность, пригласила Стаса к себе. Он не слишком воодушевился, но пришел. Мы выдержали ровно одну ночь. Он явно чувствовал себя в моей квартире как рыба, вытащенная из воды. Мы поужинали ресторанной едой, посмотрели фильм, потом легли спать, но глаз не сомкнули всю ночь. Утром было еще хуже: стоило Власову услышать о том, что я собираюсь кормить его хлопьями, как он внезапно заторопился на работу. Не поел, не поспал и уж точно не порадовался. Тогда-то я и поняла, что для него налаженный быт — это все, а, значит, по-моему не будет никогда. Больше приглашать Стаса к себе я не пробовала, но неприятный осадок остался. Разве может что-то получиться с человеком, который не приемлет твое жилище и твой образ жизни? У нас все хорошо только когда я беспрекословно подстраиваюсь под него… А тут свадьба моей кузины, на которую надо отпроситься с работы, надеть красивый костюм и весь вечер держать лицо перед моими родственниками. Испытание.
— Я приглашу.
Я не вру. Пригласить необходимо, хотя бы ради того, чтобы услышать ответ и больше уже не страдать от неизвестности.
— Ну и как? — спрашивает мама, появляясь в дверях с чаем в руках. — Влез?
— Да как тебе сказать, — вздыхает он. — На пиджаке появились складки. В плечах стал уже, а в талии шире. Ты можешь переставить пуговицу?
— Алекс, я смогу переставить пуговицу, — фыркает мама. — Но не переставить пуговицу так, чтобы она избавила костюм от складок. Я же не швея, — вздыхает она и подходит ближе, чтобы помочь папе снять пиджак.
— Как думаешь, мне удастся станцевать на свадьбе? — спрашивает отец.
— Еще чуть-чуть поправишься, то сможешь станцевать на любой свадьбе. Любой, кроме этой, — отвечает мама, принимаясь за пуговицы его рубашки.
— Думаю, это знак, что нужно выдавать замуж дочь.
После этих слов отец мне подмигивает, а я выдавливаю кислую улыбку.
— Мам, — зову командорским тоном. — Как врач я не советую тебе вокруг него прыгать. Поверь, он может снять рубашку.
Как ни странно, мама слушается: покорно отходит и садится на диван, только взволнованно скрещивает на груди руки. Я, честно говоря, удивлена ее выдержкой. Несмотря на то, что заботиться об отце после операций было тяжело, она ни единого раза не пожаловалась.
— Безжалостная, — шепчет отец одними губами.
Сантино
Не могу сказать, что сильно полюбил Вадима после того, как тот компенсировал мне ущерб за потерянные в ходе «наркосделки» деньги, но передо мной черный, агрессивный шевроле камаро, и это многое искупает. Я не знаю, откуда взял машину Остроградов — подозреваю, что старые знакомые со штрафстоянки подогнали, — но теперь у меня есть представительные колеса, и их предыстория меня не сильно заботит.
Но сегодня больше интересует не агрессивная черномастная американка, а тот, кто сидит внутри. Я привез кролика из стриптиза в таком состоянии, что сам идти тот не мог. А поскольку тащить его наверх по лестнице ночью мне не хотелось, я понадеялся, что парень проспит полчаса, замерзнет, очухается и поднимется, но черта с два. На улице такой ветер, что я едва сигарету раскурил, а этот проспал три часа в промерзшем салоне, и только синими от холода губами причмокивает. Это ж как надо было набраться?
Так, играть в няньку было забавно, пока никому ничего не угрожало, но настал момент, когда дите надо передать на руки мамашке и папашке, дабы без присмотра не самоубилось.
С приобретением каждой новой машины мною овладевает наивное желание сохранить ее в первозданном девственном состоянии, и оттого в салон сигарету я не тащу: докуриваю на улице. И только потом выруливаю с парковки, включив печку на полную. Не очень привлекает перспектива довезти до дома Елисеевых труп их сыночка.
Звоня в дверь, я испытываю что-то вроде раскаяния, что не объявился с горемычным чадушком в охапку пораньше. А кролик, кстати, сопротивляется: проснулся-таки, пока я его выколупывал из машины.
— Пусти меня, — пихается Ян в попытке освободиться и убежать подальше от собственных родителей, но надо было меньше пить. В таком состоянии и с пятилеткой не повоюешь.
— Сантино? — удивляется Карина, открыв дверь, но когда замечает, кто составляет мне компанию — меняется в лице. Ее выдержка приказывает долго жить, и мгновением позже я обнаруживаю, что матушка у Яна отнюдь не настолько тщедушна, как кажется на первый взгляд.
Карина хватает сына за грудки, без видимых усилий втаскивает в двери и прикладывает спиной о стену.
— Тебе что, жить надоело, неблагодарное создание? — ревет она яростно. — Спешишь помереть — так пожалуйста! Я легко это устрою.
— Да мам, да перестань! — стонет Ян.
— Это ты перестань! — кричит в ответ Карина.
— Что происходит? — доносится из комнаты, а следом в коридор, как черт из табакерки, выскакивает инопланетянка.
