— Кирилл Валерьевич. — Она поднимается из-за стола и протягивает руку, совсем по-мужски. На ней брючный костюм, волосы выкрашены в светлый, но у корней уже пробивается природный мышиный цвет. Стервой за километр разит, но я не в том положении, чтобы выбирать союзников по личной приязни.
— Добрый день, Снежана Анатольевна, — улыбаюсь как можно обаятельнее, и пока размышляю, стоит ли помочь пододвинуть стул женщине, в которой подозреваю ярую феминистку, она делает это сама. Резво и бойко. Она все так делает. А я к этому не привык. — Что собираетесь заказывать?
— Говяжий стейк, — сообщает она без обиняков. — А вы?
И смотрит так испытующе, будто боится, что я оскорблюсь в лучших чувствах. Полагает, что я вегетарианец? Боже мой, и в мыслях никогда не было. Самопожертвование — совсем не мое.
— Пусть будет то же самое, — киваю и подзываю жестом официанта. Не дам Снежане фору, говяжий стейк съесть непросто, но я его осилю, лишь бы больше на прочность не проверяла.
Пока я делаю заказ, Снежана сверлит меня взглядом. Слишком прямым, неприятным. Ужасно неловкое ощущение.
— Ваш звонок меня удивил, — начинаю, пытаясь избавиться от ощущения сверла на своем лице.
— Да меня и саму он удивил, — хмыкает она весьма дерзко. — Но так уж вышло, что нашему фонду в Петербурге нужен новый представитель, и кто-то сверху выбрал вас.
Ах вот оно что. Выходит, мне не показалось, и эта мегера действительно меня недолюбливает. Наверное, сейчас пытается представить, чем такой прохвост подкупил ее начальство. Жаль, что я вынужден быть безукоризненно вежливым. Эта Снежана нужна моему центру и Жен.
— То есть официальное лицо? — переспрашиваю.
— Именно. Лицо с хорошо подвешенным языком и определенной репутацией. Вы нам подходите идеально, — отмахивается она и наливает себе в стакан воды. Кажется, она еще и не пьет: по крайней мере, я ее ни разу не видел даже с бокалом вина. Помнится, мои прежние партнеры предпочитали скреплять сотрудничество алкоголем. И приятными разговорами. Что ж, жизнь действительно меняется. — В обмен на это мы обеспечим вам необходимую поддержку и… лояльность.
— Вот как… — вскидываю брови.
— Вы не стояли на месте, и мы тоже, — пожимает она плечами.
— И что будет входить в мои обязанности?
— Установление связей, разного рода сотрудничество… собственно, если мне не изменяют источники, именно то, чем вы занимались последние несколько лет для своего отца.
И это слишком хорошо, чтобы быть правдой…
— Я слышу в ваших словах «но», — подмечаю.
— Но всего лишь одно. И оно предельно простое: увольте Рашида Мурзалиева. Найдите нового главу исследовательского центра. Человек с подмоченной репутацией нам не нужен.
Я втягиваю воздух носом, и Снежана тут же цепляется:
— Это для вас затруднительно?
— Это очень напоминает о нашем небезызвестном знакомом.
— Может статься, и так, — снова пожимает плечами она. — Александр Елисеев — не тот человек, с которым мы хотели бы обострять отношения, но о его вмешательстве мне неизвестно. Хотя, меня лично никогда не просят снести кому-нибудь голову.
Удивительно. Я бы к ней в очередь на такое дело записался…
— Так Рашид — проблема? — уточняет она.
Проблема ли для меня Рашид Мурзалиев? Его знания и опыт держали на плаву исследовательский центр несколько последних лет, и смена руководства сейчас крайне нежелательна. А с другой стороны, учитывая все наши прошлые разногласия и то, что под его имя уже навряд ли будут выделены хоть какие-то деньги…
— Ничуть, — отвечаю и поднимаю бокал с водой.
— Что ж, надеюсь, сработаемся, — кривовато улыбается Снежана.
Жен
Пеньюар я, конечно, надевать не стала, но, в попытке уговорить Кирилла на сбор средств в помощь обманутым участникам исследований, заказала ужин и даже зажгла свечи. Я понимала, что время тяжелое, что Харитонову сейчас не до этого, но решила, что он обязан войти в положение. А в итоге получилось очень глупо. Впрочем, как и всегда.
Кир влетел в двери в исключительно замечательном настроении, болтал без умолку о какой-то женщине и каком-то фонде, о том, что теперь является полностью независимым человеком. А когда увидел накрытый стол — подумал, что я каким-то образом узнала о грядущем сотрудничестве и решила это отметить. Ему даже в голову не пришло, что причина может быть иной. Он обнял меня, долго целовал, а потом продолжил свой рассказ об этой Снежане, раскладывая еду по тарелкам. Мне ничего не оставалось, кроме как притвориться, что так оно и есть, и мы отмечаем реанимацию исследовательского центра. И хотя было чуточку не по себе, я честно пыталась радоваться вместе с ним, игнорируя дурное предчувствие… Ровно до тех пор, пока он не сказал, что от полного счастья и восторга нас отделяет не более чем увольнение Рашида Мурзалиева.
