- Мне... я поступила в полицию после смерти мужа. Вышла за него замуж, когда мне было двадцать… Только академию закончила. Он был офицером полиции. Всегда равнялся на Гордона, и мечтал о том, чтобы Готэм превратился из той помойки, которой он являлся, в по-настоящему прекрасный город, где маленький ребенок мог бы выйти на улицу, не боясь того, что его могут избить ни за что. Чтобы вкладчики в банках не волновались за свои деньги. Он хотел, чтобы страх перестал править этим городом. Он был...шмыг... прекрасным человеком, идеалистом, даже фантазером, но, наверное, я его за это и полюбила. И не жалею об этом. Но наше семейное счастье продолжалось не долго. Закончилось все чуть больше чем через три года. Его убили на одном из вызовов. Пьяная драка... нож... и один единственный труп.
Она отхлебнула еще из бутылки и полностью уже ее допила.
- ... Дальше шел месяц моей... смерти, если так, можно сказать. Я безумно его любила, что бы ты потом не подумал обо мне после моего рассказа. – кажется я начинаю понимать, что это связано как-то с ее личными взаимоотношениями с женщинами. – За тот месяц после похорон я поняла, что у Гарри была прекрасная мечта, но он не успел ее завершить. И я так же не смогла смириться с тем, что тот подонок, что его убил, сумел скрыться с места преступления. Полиция не могла найти его больше полугода. После этого у меня сдали нервы, и я решила сама его найти. Но моих сил как гражданской не хватало для этого. Поэтому я поступила в академию полиции. Выпустившись, я имела прекрасную характеристику и возможность вступить в ряды полиции в любом месте и городе страны. Но выбрала именно Готэм. Два года усилий, и они увенчались успехом. Я посадила ту мразь, что убила Гарри. Но после этого я не могла уже вернуться к нормальной жизни. Личная жизнь не складывалась. Я не могла думать о доме, лишь работа. Я за те два года увидела, что Готэм это действительно помойная яма, что с каждым годом становится все хуже и хуже. Но чувство долга перед мужем и людьми не дало мне уйти. Я продолжила служить в полиции.
Она принялась уже за новую бутылку, но уже с пивом. Хоть бы она сумела мне все рассказать и не вырубится. Как только в нее все это влезает?
- Но это не все. – сказал уже я, подталкивая ее сути дела.
- Да. – кивнула она и еще больше погрустнела. – Я тоже изменилась. Что-то поменялось во мне. Не знаю даже из-за чего конкретно, может, из-за смерти мужа или же это было во мне давно, но я стала в некотором роде другой. Не такой, как все... – судя по моторике рук и прикушенным губам сильно волнуется, нервничает. – ... я стала ощущать, что мне не нравятся мужчины в сексуальном плане вообще, а вот женщины... Сначала это была легкая симпатия, затем эротические сны и фантазии. А затем на одной из пьяных вечеринок старой подруги меня “подцепила” одна знакомая этой подруги. Дарья, ее зовут так. Сейчас мы в отношениях, вернее были. Эта дура сообщила все моим родителям. Я скрывала это, но... В общем, я немного забежала вперед, хотя не сильно. После той ночи, что у нас была, я окончательно осознала, что я лесбиянка. Еще несколько встреч и я начала в нее влюбляться. Это было все сумбурно и быстро. Я даже не поняла, как мы начали встречаться. Для меня она и вправду стала родным человеком. О моей ориентации и наших отношениях было известно узкому кругу людей, включая моего младшего брата. Но родители об этом не знали. Пока им сегодня с утра не позвонила Дарья и не рассказала. Она была пьяна и ее уже давно беспокоил тот факт, что я скрывала все это от них, то, что мы не связывали перед общественностью себя официально. При этом она позвонила не только им, но и в участок. Сначала, она думала, что я вновь пропадаю на работе. Из-за алкоголя она тупо забыла, что я в командировке в Лос-Анджелесе... И теперь обо всем знают и на работе, и в моей семье. Хотя... после звонка матери ее криков матов и.… отречения от меня, у меня теперь даже семьи нет. Я теперь изгой! – и швырнула бутылку в зеркало.
