Когда жизнь рушится, и ты остаешься матерью-одиночкой с кучей проблем и долгов, высокооплачиваемая работа нужна позарез. Работу Даша найдет. Молодой успешный бизнесмен Игорь Надеин готов взять ее на выгодных условиях. НО! Это полулегальный бизнес, а ее новый босс игрок, как в делах, так и в личной жизни. Его предложения загоняют Дашу в тупик, а отказаться… Невозможно.Содержит нецензурную брань.
Справку надо было найти. Даша перебирала ящик документами, методично уничтожая все просроченные. Так замечательно, бегаешь за каждой месяц. Пока одну возьмешь, другие успевают утратить силу.
Хотелось бросить все и никогда больше в жизни не соваться в Собес за пособиями. Будь у нее хорошая работа, она бы и не сунулась никогда в это гиблое место. Но работы не было. В данный момент никакой.
С последним местом, куда она устроилась, вышла неприятная история. Небольшая растрата, главбухша указала на Дашу. Обычная бабская ревность, главбухша долгое время была любовницей шефа, с какого-то перепугу увидела в ней соперницу. Пришлось уйти, да еще умолять, чтобы не было огласки.
Даша понимала, что во всем виновата ее молодость и слишком заметная внешность. будь она неладна. Понимала она и то, что после этого скандала, устроиться ей будет трудно, слишком уж бывшая начальница нехорошо улыбалась, когда Даша оттуда уволилась.
В общем, так и вышло. И потому она теперь оббивала пороги и пыталась попытаться стрясти с Собеса хоть какие-то пособия. Все-таки какое-никакое подспорье, а работу найти надо, и чем скорее тем лучше.
Сейчас она вытаскивала различные бумажки с печатями и без. Раскладывая их в разные стопки, систематизировала по датам. Все это механически, четко, движения были доведены до автоматизма. Нужную справку она нашла. Уже хотела все сложить, и вдруг среди бумаг попалась старая фотография.
Даша замерла. Грустная улыбка скользнула по ее лицу. Папа.
На снимке папа был в каске, на каком-то строительном объекте, Даша сейчас бы и не вспомнила на каком. Люди вокруг, он что-то говорил жестикулировал. Папа всегда кипел энергией, кто мог подумать, что он так рано уйдет.
Она отложила снимок в сторону, надо вернуть его в альбом, и принялась складывать документы. Неожиданно пальцы наткнулись на нечто плотное. Ничего такого среди этих бумажек быть не должно. Даша нахмурилась и сдвинула несколько листов в сторону. Там лежал пухлый конверт, в такие обычно упаковывают распечатанные фотографии. И дата на нем.
Неприятно, как будто жабы коснулась. Хотела бы она знать, как ЭТО сюда попало? Даша повертела в руках конверт с датой, нахмурилась, похлопывая пухлой пачкой по ладони. Потом все-таки вытащила фотографии.
На фотографиях была она, а рядом мужчина, такой высокий, представительный, надежный. Ее жених. Он бросил ее беременную, как только выяснилось, что брак больше не сулит никаких выгод. Ну правильно, кому нужны чужие проблемы? Никому.
Девушка на снимках смотрела на мужчину светящимися глазами, а Даша думала, что мир должен как-то заботиться о том, чтобы обезопасить молоденьких влюбленных дур от таких вот «представительных и надежных». Кастрировать их при рождении, что ли? Жестоко? О да, жестоко. Ну тогда сразу в геи, чтобы никому голову не морочили.
А потом она рвала фотографии. Медленно, со вкусом, по одной.
– Дашенька, что ты делаешь? – всполошилась мама.
Мама вошла так тихо, что Даша ее не заметила. И не стала спрашивать, откуда эти снимки тут оказались, понятно, мамина работа. Спросила только:
– Максимка спит?
– Спит, – проговорила мама, с сожалением оглядывая обрывки на полу, и прошептала: – Дашенька, как же это… Может, одумаешься, доченька?
– Мама!
Каждый раз, когда поднимались эти разговоры, Дашу охватывало тихое бешенство. Униженно просить чего-то у этого человека? Никогда.
– Мальчику нужен отец, – с укоризной проговорила мама.
Надо было вдохнуть поглубже, посчитать до десяти и медленно выдохнуть. И только потом взглянуть на маму и спокойно сказать:
– Такой – не нужен.
Мама отвела глаза и неловко повела плечом. А Даше снова стало больно. За два с половиной года, прошедшие со смерти папы, мама сильно сдала. Похудела, стала похожа на тень себя, все время на лекарствах. Наверное, только двухлетний Максимка давал матери силы как-то держаться.
Она могла понять желание мамы найти хоть какую-то видимость стабильности. Пусть не для себя, для ребенка. Даже если ради этого придется наступить на горло своей гордости. Но не принять это.
Однако надо было что-то говорить.
– Мама, не переживай, все будет хорошо. Вот устроюсь на работу, – начала Даша.
И тут мама вскинулась. Странная тень пробежала по ее лицу, она сложила руки на груди и проговорила:
– Дашенька, ты только не сердись…
– Что? – не понравилось Даше вступление.
– Ты выслушай меня, хорошо? – сказала мама. – Ничего не говори, дочь, только выслушай.
Значит, точно не понравится.
– Хорошо, – Даша потерла переносицу, сложила руки на коленях и отвернулась.
А мама воодушевилась, присела напротив.
– Дочь, я недавно говорила по телефону с Рудиком.
Имя одного из знакомых ее бывшего жениха. Даша не хотела знать никого из них, не хотела помнить их имен. Она уже догадывалась, о чем сейчас пойдет речь. Хотелось все бросить и уйти, но мама смотрела с такой надеждой. Она постаралась улыбнуться.
– Ты же знаешь, я бы никогда не стала напрямую без твоего ведома, – начала мама.
– Спасибо, – выдавила Даша.
