Она выглядела очень напуганной и старалась держаться поближе к мужу.
— А я продолжаю утверждать, что нам ужасно повезло, — заявил Сильванус. — Лакмен разорил бы нас до нитки и вышиб из Игры.
Он с усмешкой повернулся к двум полицейским.
— Возможно, его прикончил я. Вы же сами сказали, что в моих воспоминаниях имеется дыра. Так вот если Лакмен погиб от моей руки, то я, ребята, доволен.
На зависть Питу, он не выказывал перед полицией ни малейшего страха.
— Мистер Сад, я обнаружил в вашем уме очень интересную мысль, — сказал Колючка. — Этим утром кто-то предупредил вас о том, что вы способны совершить насильственное действие, связанное с Лакменом. Я прав? К сожалению, мне не удается разобрать, кто же именно беседовал с вами.
Он встал и подошел к Питу.
— Не могли бы припомнить этот разговор?
Его тон был непринужденным и добродушным.
— Вы посягаете на мои права! — запротестовал Пит.
Ему вдруг захотелось, чтобы адвокат по-прежнему оставался на экране видеофона. Как только Меняла отключился, манеры полицейских изменились и стали более жесткими. Они вели себя так, словно группа находилась в их полной власти.
— Вовсе нет, — возразил Колючка. — Мы четко следуем всем нашим многочисленным инструкциям. На защиту ваших прав направлено даже то, что мы поделены на двухрасовые пары. Хотя, честно говоря, это только мешает работе.
— И вы тоже придерживаетесь мнения, что нашу группу надо разогнать? — спросил Билл Нытик. — Или это только его идея? — Он кивнул головой в направлении Э. Б. Черного.
— Что бы вам ни говорили ваши врожденные расовые предубеждения, я целиком согласен с моим коллегой, — ответил полицейский. — Группа «Милой Голубой Лисы» должна быть расформирована.
— Вы напрасно теряете время, упрекая его за сотрудничество с вугами, — сказал Пит.
Ему было ясно, что Колючка давно привык к такому отношению. Возможно, он сталкивался с ним повсюду, куда бы ни посылали их пару.
Джо Шиллинг пригнулся к Питу и тихо прошептал:
— Мне не понравился этот Берт Меняла. Слишком уж легко он пошел на уступки. Хороший адвокат отстаивал бы нас с бо́льшим упорством.
— Вполне возможно, — согласился Пит.
Ему тоже так казалось.
— У меня в Нью-Мексико имеется собственный адвокат. Его зовут Леард Знаток. Я знаю его уже много лет как настоящего профессионала. Если оценивать Леарда по способу ведения дел, то он выглядит гораздо серьезнее Менялы. И раз уж полиция собирается арестовать вас шестерых, я хотел бы обратиться к нему, а не к адвокату Нытика. Уверен, что ему удастся вырвать тебя из рук этих копов.
— Проблема в том, что у нас по-прежнему действует военное положение, — сказал Пит.
Договор между Террой и Титаном был подписан после войны и имел капитулятивный характер.
— Если полиция захочет арестовать нас, — пессимистично добавил он, — то им никто не помешает.
Пит чувствовал ужасное смятение. Что-то необычное с огромной силой вмешалось в ход событий и уже подмяло под себя шестерых игроков их группы. А чем все это кончится? Если кому-то удалось лишить их воспоминаний о нынешнем дне…
— Я согласен с вами, мистер Сад, — телепатировал ему Э. Б. Черный. — Это уникальный и запутанный случай. До сих пор мы не сталкивались ни с чем подобным. Люди, пытавшиеся противостоять сканированию, подвергали себя электрошоку и уничтожали отдельные клетки мозга. Но в данном случае мы столкнулись с чем-то другим.
— Откуда у вас такая уверенность? — спросил Стюарт Маркс. — А что, если эти шестеро сговорились и приобрели аппаратуру для электрошока? В наше время ее можно заказать у любого психиатра и психиатрической клиники. Техники сейчас хватает на всех. — Он бросил на Пита враждебный взгляд. — Посмотри, что вы наделали! Из-за вас наказывают всю группу!
— Из-за меня?
— Из-за вас шестерых.
Маркс сердито осмотрел остальных подозреваемых.
— Кто-то из вас убил Лакмена. Но прежде чем расправляться с ним, вы должны были подумать о последствиях.
— Мы никого не убивали, — испуганно возразила миссис Паникер.
— Вы просто этого еще не знаете, — ответил Стюарт. — Сами же говорите, что ничего не помните. Вы сейчас крутитесь между двух огней — сначала прикрываетесь потерей памяти, а потом утверждаете, что не убивали Лакмена.
— Маркс, черт бы тебя побрал, — ледяным тоном заговорил Билл Нытик, — ты не имеешь морального права выдвигать подобные обвинения. Мы — твои товарищи по игровому столу. Чего ты добиваешься? Группа должна действовать сообща, и я не позволю тебе раскалывать ее на части. Если мы начнем топить друг друга и оскорблять невинных людей, то полиция получит возможность… — Он смущенно замолчал.
— Какую возможность? — мягко спросил Колючка. — Выявить убийцу? Но именно это мы и намерены сделать.
Билл обратился к группе:
— Я по-прежнему настаиваю, чтобы мы держались вместе независимо от того, испорчены ваши воспоминания или неиспорчены. Мы — игровая группа, а не кучка стукачей. Пусть полиция сама выдвигает обвинения. — Он повернулся к Стюарту и добавил: — Если ты еще раз вякнешь, я поставлю на голосование вопрос о твоем изгнании из группы.
