Войдя в подвал, он застал своего компаньона за ужином: два сэндвича, термос с чаем, бананы и несколько домашних пирожков. Переводя дух, Фрэнк постоял на пороге.
Наконец Маккарти услышал его и повернулся.
– А я уж подумал, ты умер.
Он жевал и глотал с ритмичностью автомата. Рядом стоял включенный электрокамин. Фрэнк сел и протянул к обогревателю озябшие руки.
– Значит, вернулся. Молодец. – Оторвавшись от еды, Маккарти дважды хлопнул Фрэнка по спине.
Больше он ничего не сказал. Тишина нарушалась лишь гудением электрокамина да чавканьем Эда.
Положив пальто на стул, Фрэнк набрал пригоршню недоделанных серебряных звеньев и высыпал рядом со шлифовальным станком. Надел на ось круг, обтянутый сукном, включил мотор, надвинул на глаза щиток и принялся очищать звенья от окалины. Одно за другим.
В эту минуту капитан Рудольф Вегенер, путешествующий под именем Конрада Гольца, оптового торговца лекарствами, глядел в иллюминатор ракетоплана МЕ 9-Е авиакомпании «Люфтганза». Впереди показалась Европа.
«Как быстро, – подумал он. – Минут через семь приземлимся в Темпельхофе.
Интересно, выполнил ли я свою задачу? Дальнейшее зависит от генерала Тедеки. От того, что он предпримет на Родных островах. Во всяком случае, информация ему передана. Мы сделали все от нас зависящее.
Но повода для оптимизма пока нет. Вдруг японцы не сумеют повлиять на германский внешнеполитический курс? Правительство Геббельса, скорее всего, удержится у власти. Окрепнув, оно вспомнит об “Одуванчике”, и тогда большая часть планеты погибнет вместе со всем своим населением – во имя безумного идеала фанатиков.
Этак рано или поздно нацисты уничтожат всех нас, останется только стерильный пепел. Они могут: у них есть водородная бомба. И они, несомненно, попытаются, ведь их мышление устремлено к Götterdämmerung.[130]
Должно быть, они страстно мечтают об этом, и не только мечтают, но энергично ищут пути осуществления последнего вселенского холокоста.
Что оставит после себя Третье мировое безумие? Наступит ли конец жизни, вообще всякой жизни, повсеместно? Мертвая планета, сотворенная нашими руками?..»
Он не мог в это поверить.
«Даже если погибнет наша планета, где-нибудь наверняка тоже есть жизнь. Невозможно, чтобы наш мир был единственным, должны существовать другие миры, в другой галактике или ином измерении, невидимые для нас, неведомые, непостижимые. Пусть нет доказательств, пусть это противоречит логике – но я верю».
– Meine Damen und Herren! Achtung, bitte![131] – произнес громкоговоритель.
«Скоро приземлимся, – подумал капитан Вегенер. – Меня наверняка поджидают. Вопрос только в том, чья фракция готовит встречу – Геббельса или Гейдриха? Допустим, обергруппенфюрер Гейдрих жив. Хотя, пока я летел, его вполне могли арестовать и расстрелять. В смутное время в тоталитарном обществе такое случается быстро…»
Несколькими минутами позже он, перекинув пальто через локоть, двигался к люку в веренице нетерпеливых пассажиров. Но на этот раз среди них не было молодого нацистского художника Лотце.
«Некому бесить меня идиотскими суждениями», – устало подумал Вегенер.
Человек из персонала аэропорта, в мундире почти как у самого рейхсмаршала, выпускал прибывших по одному на трап. На поле, чуть в стороне, стояла группка людей в черной форме.
«За мной?» – Вегенер медленно сошел по ступенькам.
Далеко впереди кричали и махали руками встречающие, среди них были и дети.
Один из черномундирников, плосколицый немигающий белобрысый парень с опознавательными знаками Ваффен-СС, поспешил к Вегенеру, щелкнул каблуками высоких сапог и отдал честь.
– Ich bitte mich zu entschuldigen. Sind Sie nicht Kapitän Rudolf Wegener, von der Abwehr?[132]
– Извините, – ответил Вегенер, – вы ошиблись. Я Конрад Гольц, представитель «А. Г. хемикален», лекарственные препараты. – Он двинулся дальше.
Навстречу ему шагнули еще двое эсэсовцев. Все трое обступили Вегенера, так что, двигаясь в выбранном направлении, он оказался под охраной. У двоих эсэсовцев под плащами были автоматы.
– Вы – Вегенер, – сказал первый, когда они вошли в здание аэровокзала.
Он промолчал.
– Вас ждет машина, – продолжал эсэсовец. – Нам приказано встретить вас и немедленно препроводить к обергруппенфюреру СС Гейдриху. Он вместе с Зеппом Дитрихом сейчас в штабе дивизии «Лейбштандарт». Вдобавок мы должны позаботиться, чтобы к вам не приближались армейцы или партийцы.
«Значит, меня не пристрелят, – решил Вегенер. – Итак, Гейдрих жив и находится в надежном месте. Сейчас он пытается укрепить свое положение. Ему противостоит геббельсовское правительство. Вполне возможно, Геббельс не удержится, – размышлял он, усаживаясь в черный штабной седан. – Однажды ночная охрана рейхсканцелярии будет снята с дежурства и распущена, ее место займут наряды Ваффен-СС. Из полицейских участков ринутся во все стороны толпы вооруженных людей Гейдриха. Будут захвачены радиостанции, телеграфы, отключена электроэнергия, закрыт Темпельхоф. Бряцание оружия на ночных берлинских улицах…»
