Ночь, когда пала Авиллида, была ночью крови и багряных пожаров.
Это был последний город по эту сторону Большой Реки, - финал долгого осеннего похода, совершенного по приказу короля. Деревья торчали черные и бесплотные, словно старые скелеты, когда отряды шли с юга вверх по течению; на блеклом небе затаился снег. Король и его вельможи решились на осаду, и среди людей царило недовольство. Солдаты на корточках сидели у своих костров, офицеры громко говорили за вином в своих палатках. Молва следовала за армией по грязным колеям, пробитым телегами, и вдоль разоренных дорог, тихая, но со своей особой настойчивостью, в то время как город за городом падал перед королем, и полоса битв отодвигалась все дальше на север.
В ту ночь, когда должна была пасть Авиллида, нечто нависло над лагерем, как туман. Господин Авиллиды, по Слухам, находился в союзе с силами, тьмы.
Хейвор из Таона сидел у костра один, когда наступили ранние сумерки. Был второй день осады, как и все. Солдаты и он настроился на долгое ожидание. Глухое чувство бессмысленности нависло над ним - чувство, связанное с пустотой надвигающейся зимы, но прежде всего с его собственным, отрезвлением в отношении войны, в которой он участвовал уже два года.
Хейвор был чужеземцем, пришедшим с той стороны Большой реки, высокий, стройный, долговязый, с темно-пепельными волосами и желто-коричневыми глазами сокола, которые обеспечили ему соответствующее прозвище среди солдат. Будучи моложе многих, он получил я начале осеннего похода командование, хотя и не бог невесть какое, над одним отрядом. Ему исполнилось всего восемнадцать, а он уже носил изображение медведя - знак короля - и отдавал приказы тридцати солдатам. Неплохое начало для человека, которому захочется подниматься ступень за ступенью в королевском войске. Для нет в этой войне все складывалось удачно, но вонь, картины разрушений и крики боли, тянувшиеся за ней как стервятники, наполняли его горечью. Да, Хейвор умел сражаться. И убивать. Он боялся смерти - как и другие, ему просто удавалось забывать о ней во время сражения. Но вид последних курящихся дымом руин произвел в нем странный переворот. Он больше не видел смысла в войне; это происходило, видимо, оттого, что он дрался не для себя, а для короля, не понимая истинной цели.
Родные Хейвора давно умерли; он их едва помнил. Говорили, что их забрала чума, сам Хейвор попал в один из больших, руководимых священниками сиротских домов на севере. Мало хорошего было в том месте, где множество бездомных детей жили без всякой ласки. К десяти годам Хейвор прошел огонь, воду и научился пробиваться в жизни сам. Он, поработал купеческим посыльным, учеником в пекарне, качал меха в кузнице, был перевозчиком на реке, продавал лошадей на восточных рынках, а став старше, намного умнее и жестче, нанялся в войско короля.
Неподалеку, в лощинке между деревьями, сыпали ругательствами и шумели за пивом его люди, но в их смехе был странно неестественный оттенок.
- Ага, - сказал кто-то за его спиной, - сегодня вечером ты выглядишь мрачным соколом, Хейвор!
Голос был легкий, благодушный, но Хейвору он не нравился. Фелуче, назначенный его заместителем, подкрался как тень. Манера его речи всегда была вежливой, с налетом иронии. Фелуче был сыном торговца сукном, с юга, и всегда внимательно следил за тем, чтобы быть на виду, так как считая себя чем-то особенным. Обойдя вокруг костра, Фелуче, улыбаясь, стоял перед Хейвором, двумя пальцами зацепив ремень, - элегантный, приятного вида, белокурый и, вероятно, надменный. Он возбуждал в Хейворе горькую ненависть, которую юноша всегда старался подавить, так как подлинной причины назвать не мог.
- Ну, - заговорил Фелуче, - знаешь новости о Господине Авиллиды? По всей Видимости, он превратился в черное облако и уплыл навстречу закату. По крайней мере сто человек клялось, будто видели это собственными глазами, и сотворили знак Святого Круга.
- Нет, я ничего об этом не слышал.
- Конечно, все это ерунда! Просто сказочки с мурашками и привидениями! Кровавые жертвы силам зла… Причем Господин Авиллиды, оказывается, бывший маг, его сын - колдун, а дочь - ведьма! Говорят, у нее золотые волосы… - добавил Фелуче, считавший, что имеет успех у женщин. - Во всяком случае, семейке, имеющей такие, дружеские отношения с чертями и демонами, должно быть, удалось уйти от нашей жалкой осады, а?
- Рассказывают, что жители Авиллиды ненавидят Господина и его детей, - вмешался другой голос.
Хейвору, обладавшему хорошим слухом, не надо было поворачиваться, чтобы узнать говорившего. Голос принадлежал Лакону, одному из его людей, еще неопытному в драке мальчику. Предстоящая битва, если до нее дойдет, станет первой на его счету.
- Э, малыш! - сказал Фелуче. Он всегда так называл Лакона, подчеркнуто дружески, а Лакон, связанный дисциплиной субординации, краснел от оскорбленной гордости и приглушенного гнева.
- Фелуче, - сказал Хейвор спокойно, - проверь лучше, получили ли люди пайки. Прежде из-за этого бывали неприятности.
