Пилот, несмотря на тормозной парашют увеличенного размера, которым оборудовали самолёт, едва удержался на полосе Пермского аэропорта, и не дожидаясь финишёра, подрулил к зданию аэропорта, и офицеры просто спрыгнули на бетонку с высоты лайнера, не утруждаясь трапом.
— Где вертолёт? — Спросил Никита подбежавшего сотрудника, и тот замялся стал что-то блеять, и когда Калашников оглянулся и увидел Ми-восьмой стоящий рядом со зданием. — Это чьё?
— Обкома партии. Товарищ Брюханов категорически запретил пользоваться ими всем кроме него.
— Зуб, у тебя вроде налёт есть на восьмёрках?
— И лётная книжка, — подтвердил майор Зубатов, а Горь, уже тормозил развозчика багажа на электрокаре, и погрузившись в багажные тележки, группа мгновенно доехала до вертолётов местного царька.
— Готовить борт! — Никита обернулся в сторону бегущего к ним мужчины в кожанке и лётной фуражке. — это что ещё за явление?
— Это нельзя! — Кричал мужчина на ходу, размахивая руками. — Это товарища Брюханова!
— Ты пилот? — Никита вытащил из кармашка самодельного разгрузочного жилета, пошитого по образцу, добытому в Афганистане. — Полковник Калашников, КГБ. Если через пять минут мы не взлетим, то я лично приду к твоему Брюхоногову и выбью из него все что там у него внутри, а попутно расскажу, что это ты препятствовал выполнению задания партии и правительства. Бегом, твою мать, а иначе расстреляю прямо здесь, на поле.
Что уж повлияло, то ли убедительный тон Никиты, то ли удостоверение, а может «аура ужаса», но через пять минут, борт, заправленный под крышку, взлетел и взял курс на тюрьму, находившуюся на краю города Соликамска. В принципе до неё было всего двести километров по прямой, но Никите хотелось посмотреть на место сверху, и прежде чем совершить посадку, он сделал круг над территорией тюрьмы, сразу увидев что-то вроде командного центра, рядом с которым стояли полтора десятка машин, и БТРы занимавшие позиции вокруг.
— Садись. — Никита показал пилоту на землю, и машина ещё не коснулась земли, выскочил из кабины, мягко спружинив на траве.
— Полковник Калашников, спецгруппа КГБ. — Никита интуитивно вычислил в толпе главного, и показал ему удостоверение.
— А вертолёт чужой, воровать нехорошо, произнёс полноватый мужчина среднего роста в неопрятном костюме, явно знавшем лучшие времена.
— Вы, гражданин, сильно заблуждаетесь, считая эту машину чьим-то личным транспортом. Вот у меня в команде есть полковник из прокуратуры, и он сейчас подробно расскажет где и в чём вы неправы. И чем эта неправота вам выйдет. — Он обвёл присутствующих взглядом. — Штурмовать не пытались?
— Да какое там. — Полковник в форме внутренних войск, качнул головой, снял фуражку, и вытер лысину носовым платком. — Едва успели запереть их в третьем корпусе. Ребята на вышках сразу дали из пулемётов, и успели уйти люди из административного корпуса, и эвакуировали других зэков. Сейчас там их примерно полсотни, но много пробуждённых.
— Вы начальник колонии?
— Да. Полковник Юсупов.
— Товарищ полковник, а сколько там может быть заложников, и какое у них оружие?
— Пара автоматов точно есть, ещё пистолеты, что отняли у прапорщика Губина и оперов. А людей… Пятеро там. Три контролёра, среди них одна женщина, и два опера из спецчасти. Все находятся сейчас в главном корпусе, где у нас ПКТ, ну это камеры, для особо опасных.
— Ясно. — Никита кивнул, и повернулся к своим людям. — Вперёд.
Группа сразу после входа на территорию, рассыпалась на пары, а Никиту прикрывал капитан Горелов с позывным Горь. Связь держали через портативные радиостанции, имевшие гарнитуры в виде ларингофонов на шею, и маленького наушника.
— Всем, идём аккуратно, не подставляемся. Пара Тол — Браг, чистит сверху, пара Зуб — Коваль, попытайтесь залезть через окна первого этажа. Можете просто разворотить там стену. Пары Троя — Гила, и Сержа — Аса, закрыть здание от прорывов. Могут попытаться уйти в рывок.
Никита вошёл через вход, и сразу увидел два трупа заключённых, лежавших с развороченными спинами. Видимо их срезали, когда те попытались сбежать.
Никите не требовалось обыскивать помещение, так как сканирующий узор уже дал картинку размещения людей в здании, и на втором этаже.
Решётки и двери осыпались металлической пылью, не задержав Никиту ни на мгновение, и он аккуратно выглянул в коридор, куда выходили решётчатые двери камер.
