Тем временем грабители, перетряхнув большую шкатулку видимо не удовлетворились найденным, и короткий подскочил, к полулежавшей актрисе замахнувшись ножом.
— Говори, где рыжьё сука!
Никита легко выдернул заточку из руки бандита, и воткнул её хозяину в задницу на всю глубину, загнав по самый кончик рукояти.
— Аааа! — мужчина с диким воем упал на пол, пытаясь выцарапать нож из задницы, а второй испуганно посмотрел на эту картину, не понимая, что случилось.
— Рубаха, ты чо? — Он шагнул чуть ближе, и удивлённо посмотрел на руку, в которой только что был пистолет, и не понимая куда тот мог деться чуть нагнулся, ища его глазами на полу, но вдруг почувствовал адову боль в анусе, и рухнул рядом с товарищем, крича от боли и бессильно царапая кончик пистолетной рукоятки, торчащей из развороченного зада.
Никита быстро дал по голове сначала одному затем другому, уменьшая шум, и повернулся к дивану.
— Людмила Марковна. — Он развеял узор невидимости, проявляясь посреди комнаты, словно изображение на фотобумаге.
— А… актриса которую кажется совсем не обеспокоило появление в её гостиной из воздуха мужчины в военной форме, встала с дивана, и перешагнув грабителей подошла ближе. — Так вот вы какой, таинственный борец с инопланетными захватчиками.
— Вы позволите? Никита глазами показал на кровоподтёк, и не слушая ответа, одним движением пальцев собрал узор, и мягко опустил его словно укутывая фигуру женщины, поддержал, когда та пошатнулась, мягко усадил на диван, и подошёл к телефону.
После того, как дежурный услышал фамилию и звание Никиты, милиция примчалась словно ошпаренная, но сотрудники Комитета всё равно оказались быстрее, подъехав от дома одного из заместителей.
Романтиков с большой дороги давно увезли, следователи заполнили все нужные бумаги, и все потихоньку рассосались, зато приехал какой-то чин из Минкульта, и многословно благодарил Никиту, обещая разные блага и прочее, но актриса не отрываясь смотрела в зеркало не в силах осознать, что бесследно испарились лет двадцать. Лицо посвежело, исчезли морщины, волосы стали гуще, плотнее и мягче, грудь, нахально торчала вперёд, игнорируя силу тяжести, а глаза прекрасно видели даже в сумерках.
Оставив их переваривать случившееся, Никита вернулся домой и успел как раз к первой партии шашлыка, что сильно улучшило его самочувствие, после чего завалился спать с чистой совестью.
— Да, дорогая. — Никита смахнул сообщение, перевернулся на другой бок, и уснул.
А утром, ни свет, ни заря, примчался следователь из районной прокуратуры, долго выяснявший почему это полковник Калашников так жестоко расправился с бандитами, и нельзя ли было их нейтрализовать помягче?
— Понимаете, товарищ младший советник юстиции. — Никита усмехнулся. — Если бы вы дали себе труд хоть как-то ознакомиться со справкой по мне, то у вас появился бы совсем другой вопрос, а почему вообще выжили два ушлёпка, пришедшие грабить всесоюзную звезду, и явно не собираясь оставлять её в живых. Масок на лицах не было, и товарищ Гурченко могла их опознать. А статья серьёзная. Грабёж, с проникновением, с оружием, да ещё и по предварительному сговору. Думаю, там десятка рисуется, как минимум. Кстати, товарищ следователь, а как так случилось, что бандиты попали на территорию охраняемого посёлка, а сигнализация в доме Людмилы Марковны была отключена?
— Для вас, гражданин следователь. И здесь я задаю вопросы. — Сухо произнёс младший советник юстиции. — Отвечайте, иначе мы будем говорить совсем в другом месте, и в другом тоне. Напоминаю, что ответственность по статье сто одиннадцать, «Тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, причиненное при превышении пределов необходимой обороны» — наказывается лишением свободы на срок до одного года или исправительными работами на тот же срок. И вы, очень хорошо будете смотреться в лагерной робе, без этого всего. — Прокурорский кивнул на китель Никиты висевший на стуле.
