Того, кто ему противостоял он узнал сразу, ибо на нём висели метки одиннадцати мёртвых иеарархов. Как такое могло случится, он подумает после. После того как убьёт этого человечка.
Вытащив из субпространства тонкий узкий меч, он окутался искристым облаком защит, и без разговоров кинулся в бой.
За время противостояния с шагран военная наука СССР придумала много всяких образцов оружия. И сейчас, когда на песок подпространства вывалился старенький дедушка в красном, Никита уже понявший, что ничего ещё не закончилось, метнул ему под ноги бочонок мины, сделанной на основе ОЗМ — 72 но с другой взрывчаткой и другими поражающими элементами.
Взрыв мины, одним ударом сплошного потока вольфрамовых игл, сдул половину защит Отца иерархов, и удар Никиты почти проломил остальные, но наткнулся на ауру Древа и скрежеща скользнул по плечу.
Но физику не отменить, и страшный удар почти отсушил левую руку что резко снизило подвижность тархалонца и эффективность его ударов, чем Калашников и воспользовался, взвинтив темп до предела и атакуя со всех сторон.
Аура его противника буквально выгрызала защиту Никиты, словно откусывая их, и броня уже висела лохмотьями не в силах восстановить прочность.
Но и Никита в ответ кромсал ауры Иерарха так, что клочья энергий разлетались в стороны и таяли в воздухе. Наконец Никите удалось подловить противника на контратаке, и он отсёк руку тархалонца вместе с мечом, и пока тот распахивал рот чтобы заорать, с влажным хрустом отделил голову от плеч, ухитрившись ещё в воздухе мощным ударом отправить голову далеко в сторону.
Стена отделявшая подпространство от межмировой прослойки сразу же исчезла, а когда Никита кинул диск маячка в неё воткнулась игла пространственного прокола, на глазах увеличиваясь в толщине и превращаясь в разделительный барьер.
Никита подхватил меч Отца Иерархов, кинул его в карман, и шагнул вперёд, собираясь проверить на прочность плёнку, разделявшую миры, когда она изогнулась и мгновенно вытянувшись пузырём, обволокла Никиту и втянула его в себя.
[1] Па́льма, — сибирское древковое оружие типа глефы. Представляет собой однолезвийный ножевидный наконечник с хвостовиком, закреплённый на длинном древке.
Никита проморгался и с удивлением обнаружил себя стоящего на площади явно Советского городка, а скорее всего не просто на площади а на привокзальной, так как отовсюду густо тянуло запахом сгоревшего угля, а на здании красовалась надпись Вокзал и Муром. Стихийный, а возможно и не стихийный портал перенёс его на Землю.
К высокой широкоплечей фигуре в побитой броне уже торопились милиционеры в серой форме, а люди вежливо обтекали по сторонам.
— Сержант Зубатов, линейное отделение милиции. — Милиционер коротко козырнул.
— Генерал-майор Калашников. Командир отдельного полка спецназначения резерва Главного Командования. — Никита стащил с головы шлем.
— У вас кровь на голове, товарищ генерал-майор. — Ефрейтор подал чистый носовой платок.
— Да у меня сейчас везде это. — Никита оглянулся. — А есть где комнатка чтобы я привёл себя в порядок? Чтобы граждан не пугать.
— У нас граждане пуганные. — Сержант усмехнулся. — Идёмте. У нас тут комнатёнка в здании. Не дежурка, а так, ноги вытянуть да покемарить часок. Там и душ есть. Не особо красивый, но вода тёплая.
Затолкав останки брони в Доставку, и вытащив из кармана запасную одежду, Никита минут двадцать стоял под едва тёплыми струйками в облезлой и склизкой от плесени душевой едва чувствуя, что его чуть-чуть начинает отпускать. Затем оделся во всё чистое, спалив окровавленные тряпки ударом «чистого огня» заодно дезинфицировав всю душевую вместе с поддоном.
Когда вышел, обнаружил что в комнатке уже сервировали стол, выложив нехитрую снедь.
— Товарищ генерал-майор. Мы связались с военными, они говорят, что пришлют вертолёт. А пока, вот, не побрезгуйте.
