— Я всю свою жизнь был связан с Райдзином. Древнее проклятье, простёршееся над моим родом, было наложено одним из его жрецов в незапамятные времена. Я тщетно пытался избавиться от проклятья, и, в конце концов, пришёл к выводу, что убийство Райдзина — единственный способ. По крайней мере, это тот способ, который позволит мне прожить остаток жизни с гордо поднятой головой. — Листик сверкнул глазами, и теперь в нем был виден не бесполезный оболтус, а неукротимый воин, способный пойти на смерть во имя своей цели. — А какие причины движут тобой? — Его вопрос, направленный к Наоре, застал её врасплох.
— Я… я… Это не ваше дело. У меня тоже есть личные причины, о которых я не собираюсь распространяться. Вам будет достаточно просто знать, что я ненавижу Райдзина до глубины души. И его смерть будет самой высокой наградой для меня.
— Ну что ж, я вижу, что ты уже решила присоединиться к нам. Вместе мы, несомненно, сможем добиться поставленной цели.
— Я не говорила, что решила это! — Опять вспыхнула упрямая наёмница.
— Разве? — Удивился Дарт. — Ты сказала, что твоей целью является смерть Райдзина. А это — цель именно нашей группы. А ведь в начале разговора ты даже была потрясена от одной мысли об этом.
— Но я не говорила этого!
— Ну, хорошо, не говорила. Но ты ведь уже решила присоединиться к нам?
Наора в бессильной ярости сжала руки в кулаки, но потом осела и более спокойным голосом произнесла:
— Да решила.
— Именно это я и имел в виду. — Удовлетворённо улыбнулся Дарт. — А теперь давайте отметим наш союз этим небольшим кувшином вина.
В конце концов, наёмница была женщиной, и Дарт умело использовал её слабости, чтобы добиться своих целей. Несомненно, она вступила в этот союз в стремлении использовать их, но он собирался использовать её. Так или иначе, главной объединяющей силой была их конечная цель. Так что следовало просто не забывать об этом и не начинать доверять другим сверх необходимого.
Вино, которое они разлили по кружкам, было несравненно хуже аполианского, и Дарт брезгливо сморщился, попробовав его. Остальным его товарищам оно тоже пришлось не по вкусу, так что распитие спиртных напитков закончилось после первого же глотка. Дальше они быстро договорились о встрече на завтра, на которой им предстояло более близко познакомиться и выработать план совместных действий, и разошлись по домам. Дарт вначале пошёл вместе с Листиком, но ему неудержимо хотелось спать, так что он решил отложить их разговор на завтра. Распрощавшись с компаньоном, он вернулся к себе домой и немедленно лёг в постель, уснув, едва коснувшись подушки.
Утром Дарт с трудом продрал глаза, щурясь от яркого солнца, льющего свои лучи прямо в окно комнаты. Этот природный будильник уже не раз помогал ему вовремя попасть на работу, хотя и вызывал некоторое раздражение. Сегодня у него был выходной, так что Дарт мог позволить себе понежиться в постели, но мысль о назначенной на четыре часа встрече не дала ему уснуть вновь.
Он ещё раз проанализировал события вчерашнего дня и остался доволен. Наора была действительно красивой женщиной, и она решила присоединиться к ним. Дарт не сомневался, что сможет управлять этой строптивой особой. Ведь именно искусство управления людьми было его любимым занятием. Он вспомнил высокую грудь наёмницы, её сильные бедра и совершенные линии лица. Именно такую женщину он мечтал иметь в качестве спутницы жизни. Сильную, независимую, со взрывным характером, жаркую в любви и холодную в битве. Он ещё раз усмехнулся, вспомнив взгляды, что бросал на Наору Листик. Как ни крути, но придётся ему остаться за бортом. В конце концов, ему не привыкать.
Эти мысли вернули его к раздумьям на тему проклятья, и хорошее настроение начало медленно улетучиваться. Дарт старался не вспоминать лишний раз о преследующих его событиях. Большую часть из них он уже просто воспринимал с чувством юмора, и порой даже доводил их до ещё большего абсурда, чем это предполагалось вначале. Он понимал, что если начнёт постоянно думать об этом как о проклятье, как о неизбежном зле и унижении, то совсем скоро погрузится в непроглядную тьму отчаяния и уже никогда не выберется оттуда.
Дарт стряхнул с себя грустные мысли и начал собираться. Умыться, сделать ежедневный комплекс упражнений с мечом в крошечном внутреннем дворе, наскоро позавтракать предложенными Хакидой пышной лепёшкой и молоком и выйти на улицу. Этот ежедневный распорядок дня стал уже настолько привычным для него, что не требовал каких-то дополнительных мысленных усилий, так что параллельно с этим он мог подумать о чём-то другом.
