— На полу посмотри, — выдает начальник, — на нее блендер стошнило, убирает. — Конечности леденеют — вот козел, выставил полной дурой. Спасибо! — Полина довольно усмехается, топает ко мне, за столешницу заглядывает.
Поднимаю на нее глаза, нервно облизываю пересохшие губы, зачем-то показываю испачканную тряпку, встаю на ноги. Мечу в Грановского грозный взгляд, хотя лучше б это была десертная вилка, чтоб попала прямо в лоб. Рукой хватаюсь за край футболки, смущенно здороваюсь с замначальника продаж.
Окидывает меня взглядом, прикрывает рот ладошкой, хихикает. А я смотреть на нее не могу. Сейчас сгорю от стыда. Чтобы не усугублять положение, отворачиваюсь, с остервенением продолжаю отчищать мебель.
Полина кладет набор суши в холодильник и, отправляется к Грановскому на диван. Достает из сумки пачку документов, садится рядом. Начинают что-то обсуждать. А я под нос себе ворчу. Причитаю о несправедливости этого мира.
— Насть, воды из холодильника принеси, — невозмутимо бросает босс, даже взглядом не наградив.
— И мне, — эта туда же.
Вскипаю! Сейчас я им эти напитки на голову вылью. Нашли прислугу!
С агрессией распахиваю холодильник, достаю две стеклянные тары, направляюсь к рабовладельцам.
Полина глаза на меня поднимает, улыбается во весь рот.
— Вы прямо как семейная парочка. Если б не знала, что она девушек предпочитает, решила бы, что тайно встречаетесь.
— Так мы и встречаемся, — рожа такая довольная у босса. — А ты думаешь, почему она в моей футболке и мокрая, — подмигивает. — Здесь ночевала, да, мышонок? — нагло скалится.
Ну, все, сейчас прикончу этих двоих, а трупы спрячу в чистом полюшке!
Подлетаю к ним, плюхаю бутылки с водой на стол, набираю в легкие побольше воздуха и выдаю:
— Нет, Герман Станиславович, Вы не в моем вкусе, — и назло перевожу взгляд на Полину. — А вот по поводу Вас я бы подумала, — злорадствую внутри. Получили оба.
У рыжей удивленно вытягивается лицо. А этот даже бровью не ведет. Хитро прищуривается.
— Смущается, — наклоняется к подруге, громко шепчет. — Не дразни ее, а то лопнет, как мыльный пузырь, вон надулась, — пристально смотрит мне в глаза, с любопытством ждет реакции.
— Ну что Вы, я далеко не из стеснительных, — приземляюсь рядом с девушкой на диван, придвигаюсь ближе. А та растерянно хлопает серыми глазищами. Майка слегка задирается, стараюсь опустить. — Какой у Вас маникюр красивый, — беру Полину за ладошку, рассматриваю с интересом. — Пальцы такие длинные, ровные, просто идеальные, — поднимаю на нее глаза, соблазнительно улыбаюсь.
А что, не только он лицедействовать умеет. Я тоже способна комедию разыграть.
Босс откладывает ноут на стол, всем корпусом разворачивается к нам, здоровую ногу подтягивает под себя, в глазах огонек.
— Я помню, мышонок, что мы договорились держать наши отношения в тайне. Но чего прятаться, если нас застукали, — ухмыляется. Нравится ему эта игра. Но не на ту нарвался. Большим пальцем поглаживаю девичью ручку, смотрю Поле в глаза интимно.
— После того поцелуя Вы из головы у меня не выходите, — бесцеремонно приобнимаю девушку за талию, а она растерянно охает. Притягиваю к себе. Вошла во вкус.
Грановский разводит руки в стороны, делает серьезный вид.
— Я тоже не в восторге, что она так рано приперлась, и ты одеться не успела, но чего скрывать, секс сегодня был отменный. Люблю, когда ты громко стонешь и царапаешься, — торжествующе прикусывает кончик языка. Сейчас как дам кому-то по башке стулом. Скриплю зубами, но сдавать позиции не собираюсь. Не дождется!
— Губы у Вас формы такой необычной, притягательной. Мягкие, словно облако, нежные, — пальцем убираю прядь огненных волос со щеки замначальника, наклоняюсь к лицу ближе.
— Так, — отмирает Полина, — лапать меня прекратила, совсем сдурела, — отпихивает от себя. — Терпеть не могу лесбиянок, — вскакивая, громко фыркает. Несется в ванную мыть руки, словно я прокаженная.
Минус один, — широко улыбаюсь девушке вслед. — После этой сцены ей долго не захочется меня дразнить. А Грановский откидывается на спинку дивана, ржать начинает громко. — Доволен спектаклем!
— Дай пять, — нагибается ко мне, глаза блестят озорством, протягивает ладошку. — Как мы ее уделали! — Почему-то тоже становится весело. Слегка хлопаю и отправляюсь обратно на кухню. — Заканчивай драить тумбы и иди к нам, я для тебя два письма подготовил, переведешь, и отправим. А после обеда на встречу с китайцами поедем, — снова становится безразличным, погружается в работу.
Домываю остатки ягодного смузи с пола. Настроение поднялось, хоть одну заразу проучила. Полощу губку, кладу на место. Смотрю: возвращается рассерженная Полина Анатольевна, глаза прищуренные, идет, выставив палец вперед.
— Если еще раз ко мне притронешься, — смешно угрожает, — я тебя уволю! — подперев руками бока, встает в позу. А я снова напрягаюсь.
— Это не в твоей компетенции, — брякает начальник, не отрываясь от документов, за меня в ответ, — она в моем подчинении, — та аж краснеет от злости.
