— Я найду вас, — отчеканил напоследок Клио и отключился.
Только в аэропорту Мэттью снова заговорил со мной, протягивая пакет с одеждой и небольшую сумму денег. Как он пояснил — ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы оплатить в Лондоне такси, немного перекусить и дозвониться домой в Чикаго.
— Так ты солгал насчет Ханны? — это было скорее утверждение, чем вопрос.
— Да, — простой ответ и, спасибо, что честный.
Переодевшись в кабинке туалета, вернулась к Уильямсу, который тут же протянул мне билет.
— Идем, — проговорил блондин. — Смотри, Летти, не подведи.
Вот положа руку на сердце, я знала, что не поеду по указанному адресу. Но Мэттью вдруг добавил с коварной улыбкой.
— С тобой полетят мои ребята и там проводят куда нужно. Не буквально, но, поверь, они будут рядом. У меня людей хватает.
Вот уроды! Все прямо уроды!
По непонятной мне причине внезапно обуяла тревога, и я принялась нервно озираться. Может, это из-за столпотворения? Давно не видела столько людей. Одичала совсем.
— Что такое? — нахмурился Мэтт, провожая меня на регистрацию.
— Еще не знаю… — и тут заметила Кассандру, которая сквозь толпу пробиралась к нам. — Твою мать, Касси…
Кстати, на вечеринке ее не было. Может, это и хорошо. А то бы не удалось сбежать.
— Вот мразь, — пробормотал блондин, оглянувшись; но проследив за его взглядом, поняла, что эти слова адресованы вовсе не сестре грека, а ему самому — Кавьяру. Он вслед за Кассандрой стремительно приближался.
— Бегом! — рявкнул Уильямс на ни в чем не повинную женщину, которая встала на нашем пути. — Летти, иди быстро! Я его дальше не пущу.
Но Клио и без помощи Мэтта остановился. Потом до меня дошло, что грека задержали из-за оружия. Он был в бешенстве и буквально навис над охранником, который, несмотря ни на что, своих позиций не уступал.
И уже скрывшись за стеклянной дверью, я вздрогнула, потому что, еще раз обернувшись, встретилась взглядом с Клио. Пробрало до костей. Самое главное, он не со злостью или ненавистью смотрел… Хотя далековато было… Может, показалось?
Как и сказал сам Кавьяр — это разочарование. Ни что иное. Буравил меня своим «бараньим» взглядом, нахмурив брови, и как бы говоря — не отступлюсь. Упрямство и решительность в позе грека заставили нервничать еще сильнее. Но, не знаю, возможно, я все неправильно истолковала.
Сердце грохотало так, что закладывало уши. И даже в самолете, который успел взлететь, не могла успокоиться и сообразить, что наконец-то свободна. Выполню часть своей сделки, а там к Ханне вернусь. Надеюсь, она в порядке.
Уснуть не удавалось, и несколько часов мне пришлось бороться с приступами паники. И вовсе не потому, что боялась перелетов, — вообще, не боялась, — а по причине неожиданно обретенной свободы. И если бы не люди Уильямса, — а то, что они находились в этом самолете, сомнений не возникало, — то вполне можно было бы направиться прямиком в посольство. Но сделка. Нужно было вначале выполнить условие блондина.
И какого черта я вообще переживаю? Разве не этого добивалась? Мне давно хотелось «уделать» грека. Но отчего-то на сердце было тяжело. Догадывалась я о причинах. Сострадательность у меня зашкаливала всегда. Бейте, унижайте, презирайте — буду вас ненавидеть всей душой. Но стоит только один раз послушать о тяжелой судьбе или паршивом детстве…
Слезы? Бог ты мой, я прослезилась. Это было настолько неожиданно и непривычно. Давно не позволяла себе этого…
В конце концов, все складывается хорошо, и нечего здесь расклеиваться. Не должно меня волновать, что там дальше будет с греком. Не должно.
Но почему-то так страшно.
Подозревала, что это нечто из области психологии. Типа, привязанность к мучителю… Или как там говорил Клио: синдром заложника? Стокгольмский синдром? Иначе не объяснить мой ужас и нестерпимое желание вернуться. К тому же не хотелось подставлять грека именно сейчас и именно грязными руками Уильямса. Поступив так, я приравняюсь ко всем самым неприятным личностям из «Черного Креста». Тогда мне и бежать-то не стоит, потому что уже превращаюсь в одну из них…
Боже-боже-боже, Летти! О чем ты? Кавьяр — человек, который избивал тебя, насиловал, унижал. И ты после этого еще сомневаешься в правильности своих действий. Здесь в пору в адекватности своей засомневаться. И в стабильности психики. Может, давно уже умом тронулась и не заметила? Поэтому и грека стало жаль. Никогда, похоже, не смогу разобраться в этом дерьме.
Однако одно я решила точно: оказавшись в Англии, попытаюсь сбежать от людей Мэттью. А там подумаю, как связаться с Ханной.
На этой более или менее позитивной ноте мне удалось уснуть. Сладко и без сновидений. А такого не случалось давно.
Скоро увижу дождь, скоро услышу чистую английскую речь, скоро почувствую влажный ноябрьский холод. Совсем скоро… Жаль только, неприятное сосущее чувство где-то внутри даже во сне не отпускает. И никогда уже, вероятно, не отпустит…
========== Глава 19 ==========
Caught in the middle but you came my way
Locked in a prison of my own mistakes
Dumbstruck by a riddle but you came to solve it
