– Ты думаешь, что я дура? И не понимала, что больше бы не увидела тебя в офисе? Сколько он тебе заплатил за первый унизительный раз?
– Ты все знала, – сквозь зубы пробормотала я, – И ничего мне не сказала! Чтоб ты там подавилась турецкими сладостями!
– Лучше членом какого-нибудь турецкого мачо. Знаешь, до каких чертиков мне осточертел вялый член босса? Вот за пару месяцев представишь. Заодно накопишь на какую-нибудь дорогущую фигню, о которой ты всю жизнь мечтала, и на которую денег не было.
Я смягчилась, представляя себе, что приходилось терпеть Жене в то время, пока она пахала в офисе. Зато теперь отдыхает на курорте, да и машину ее я видела. Неужели я готова поступиться принципами и стать девочкой по вызову, которой платят за минет и трах?
Перед моими глазами предстала дорогая шуба из мягкого и такого нежного песца, которую я надеваю и гордо вышагиваю по городу. Или нет, шуба мне не нужна. Я хочу серьги с изумрудами, под цвет глаз. Буду красивой и недоступной, правда, перед этим придется некоторое время побыть весьма доступной. Я поняла, что продаюсь за деньги. Но так поступала половина офисных баб, а зачем мне выпендриваться, если появился такой шанс заработать денег?
Аленка, разумеется, меня горячо поддерживала. Особенно, когда узнала о том, сколько денег заплатил мне босс за то, что просто слил на мою шею немного спермы и пару раз шлепнул по щеке.
– Ты дура! Не смей отказываться от такой шары!
– Я не думаю, просто это все кажется таким унизительным… Таким мерзким.
– Нет, овечка! Унизительно было то, когда меня в подсобке трахал начальник охраны, махая перед носом тысячной купюрой, а потом просто дал мне пинка и сказал, что я слишком стремная, чтобы платить мне за секс.
– Ты трахалась за деньги? – я смотрела на сестру, которая говорила о своем прошлом опыте так, как будто рассказывала историю о том, как выбирала огурцы на рынке.
– И не раз, детка. Ты должна понять одну вещь: за все в жизни надо платить. Никто бесплатно тебе даже воды не нальет, даже в больнице надо за лекарства доплачивать, да и за то, чтобы нормальный наркоз сделали – тоже.
– Это когда ты наркоз делала? – спросила я с подозрением, а моя сестра только махнула на меня рукой.
– Было дело. Аборт делала пару раз, но не в этом суть.
Мои кудрявые волосы на голове зашевелились от слов моей сестрицы. Меня поражала ее невозмутимость, с которой она рассуждала об абортах, о сексе и о том, что все продается. Я не хотела верить в то, что существует такая жизнь, про которую показывали по телевизору. Но это ведь было не по-настоящему, а, оказалось, что я ошибалась.
На следующий день ровно в три часа я внесла папку с бумагами на подпись директору. Он мельком посмотрел на документы, а на меня с самого утра не обращал никакого внимания. Я уже обрадовалась тому, что все осталось в прошлом, и он, скорей всего, вообще не помнит, что между нами было, как вдруг Николай Петрович сказал:
– В без четверти четыре жду чай. И тебя тоже, Женя.
– Я Ира, – с досадой в голосе сказала я, понимая, что меня сегодня ждет очередной непростой рабочий день.
– Мне все равно, кто ты. Хоть Глаша, хоть Паша. В четыре будешь тут. А за пятнадцать минут до этого принесешь мне чай, как обычно.
Я кивнула и вылетела за дверь. Хоть Глаша, хоть Паша. Еще не хватало того, чтобы босс был бисексуалом, который готов был трахать все, что шевелится. В приемную прибежала Рита, которая с беспокойством посмотрела на дверь босса.
– Что, не в настроении он? – спросила она вполголоса, а я пожала плечами. Я еще не научилась разбираться в том, когда Николай Петрович был в настроении, а когда не был.
– Я не знаю, – ответила я, а сама погрузилась в мрачные мысли. Секс с Николаем Петровичем не казался мне заманчивой перспективой, которой можно было радоваться и которую можно было предвкушать.
– Я не поняла, – Рита посмотрела на меня с подозрением, – Сегодня ты к нему идешь?
Я вздрогнула и подняла на нее глаза.
– А что, тут ни от кого нет секретов?
Девушка выглядела расстроенной и даже разочарованной. Она посмотрела на меня чуть ли не с ненавистью.
– Ты даже не представляешь, как мне сейчас нужны бабки! – она горячилась и буквально раскраснелась от гнева. – Это был мой главный козырь в борьбе с ипотекой, а теперь еще и ты появилась. Я так рассчитывала на отъезд Женьки, чтобы побольше бабок поднять. Неужели в тебе нет ничего святого? Такая вся белая и пушистая, а трахаешься за деньги.
Я не очень понимала суть претензий молодой женщины, поэтому была возмущена ее словами. Да мало ли у кого какие причины для того, чтобы считать, что Николай Петрович крутой любовник и получать за это деньги?
– Я не очень понимаю, почему ты повышаешь на меня голос! – я это сказала довольно громко, а Рита замахнулась на меня рукой, и я прижала голову к столу.
– Не ори, дура! – она шикнула на меня. – Тебе для чего бабки? Родители, по любому содержат, детей нет, ипотеки нет, жить будешь в общаге. А у меня ипотека, ребенок, мать больная. Ты понимаешь, что для меня значат эти четыре часа?
