Чтобы, черт возьми, все эти мучения, которые длились уже полгода, не прошли даром! Глупо будет закончить свое существование задушенной и выброшенной в море. Она отчаянно и упорно двигалась к своей цели: обхитрить его и вырваться на волю.
Одна мысль о том, что Вику похитили без малого шесть месяцев , закручивалась в сердце, как спираль.
Только ее подушка знала, сколько слез она выплакала о Роме.
«Если бы Оксанка не вытянула свой длинный язык и я бы не станцевала тот дурацкий танец на пилоне, то ничего бы этого не случилось. Вышла бы замуж за Рому и стала бы самой-самой счастливой девушкой во всей вселенной. Зато теперь у Оксанки есть все шансы завоевать внимание моего парня. Дорога свободна. Только вряд ли Рома обратит внимание на эту стерву».
На обед Давид приехал в отличном расположении духа и сразу с порога заявил:
- Виктория, у меня есть для тебя подарок. - Он таинственно улыбнулся и протянул ей белый конверт.1
Давид внимательно следил за реакцией Вики, когда она открыла конверт.
- О боже, любимый! - промурлыкала Вика. - Я мечтала попасть на этот спектакль!
Она кинулась ему на шею и крепко поцеловала в губы.
Пока Вика собиралась в своей комнате, Давид ждал ее в гостиной. Он выглядел вполне спокойным, но внутри разгорался пожарище.
«Спасибо, спасибо тебе огромное! Я так люблю тебя! Ты такой заботливый» - вспомнил он слова Вики и, сжав руки в кулак, тихо процедил:
- Дрянь!
Он встал с дивана, подошел к окну и, сунув руки в карманы пиджака, задумался:
«Эта сука три месяца корчила из себя не пойми кого! Она думает, что обвела меня вокруг пальца? Обманула Давида Гирияна? - Он стукнул кулаком по подоконнику. - А ведь я действительно хотел дать ей шанс…»
С самой первой встречи Вика застряла в его голове, как заноза под кожей. Он ни о чем не мог думать, кроме зеленоглазой блондинки. Хрупкой, нежной, совсем не похожей на других девушек из борделя Вахо.
Только одна мысль крутилась в голове: «Забрать ее к себе, чтобы никому не досталась».
Давид наивно верил, что своей заботой и вниманием сможет добиться, чтобы Вика его полюбила. Честно, по-настоящему.
Как любила своего женишка.
Давиду была известна ее предыстория. Прежде, чем забрать ее у Вахо, он навел справки и узнал, что Вику похитили незадолго до свадьбы.
Однажды он задал ей вопрос:
- Ты до сих пор любишь его?
И она ответила:
- Знаешь, когда он сделал мне предложение, я не сразу его приняла. Долго не могла понять: а хочу ли я связывать свою жизнь с этим человеком? Ведь если б любила по-настоящему, всем сердцем, то, наверное, не раздумывая ответила «да».
Потом она говорила, что чувства к Давиду с каждым днем становятся сильнее, что прежде она ничего подобного не испытывала к мужчинам, и бесконечно благодарила, что оказалась в его доме.
И Давид ей почти поверил.
Но с помощью камеры, установленной в потолочном светильнике в ее комнате, он понял, что Вика лгала.
Каждый день, каждый божий день она рыдала в подушку, и во сне часто произносила одно и то же имя «Рома».
Если б не эта камера, то Давид бы и правда поверил в ее чувства. И в то, что она не пыталась сбежать в первую же ночь в его доме.
В тот вечер он не был ни на какой важной встрече. Догадывался, что она попытается сбежать, учитывая, сколько делала попыток в борделе.
Он сидел в машине неподалеку от дома, и, глядя в экран своего мобильника, наблюдал, как она делала веревку из простыни.
В тот раз он ее простил. Понадеялся, что Вика скоро освоится в его доме, ей понравится, и у нее больше не будет мысли от него сбежать.
«Воздухом она хотела подышать? - ухмыльнулся Давид. - Ах как хорошо играла и тогда, и все это время… Тварь!»
На протяжении трех месяцев Давид еле сдерживал себя. Иногда был готов убить Вику за то, что эта фальшивка всего лишь пыталась втереться в его доверие.
А когда все же срывался, то делал вид, что ему не нравилось что-нибудь в ее образе. Он не хотел выдавать себя. Ждал: вот-вот Виктория забудет своего жениха и будет принадлежать ему целиком.
И не только телом, но и мыслями тоже.
Ему нравилось, как она играла любящую женщину, он наблюдал, как красиво она врала.
Давид долго оттягивал этот момент. Потому что как только это случится, а он уверен, это случится сегодня, то игра будет по его правилам. Жестким и беспощадным.
«То, каким ласковым я был с тобой, останется лишь в твоих воспоминаниях», - вздохнул он, и подал руку Вике, спускающейся с лестницы.
На ней было белое платье, черные полусапожки на каблуке, на плечи накинут норковый черный полушубок.
- Великолепно выглядишь, дорогая, - улыбнулся Давид, и про себя добавил.
«Под стать тому, чтобы, наконец, поставить точку в этой фальшивой истории!»
Вика знала: рано или поздно Давид отвезет ее в театр. Не зря же она столько времени намекала, что, когда жила в Москве, очень любила подобные выходы.
Хотя на самом деле терпеть не могла театральные постановки. Ее все время клонило там в сон.
