Я прижала сестренку к себе и вдохнула запах ее волос. От нее пахло крапивой и другими травами. Этот аромат навевал воспоминания о приближающейся весне, яркой зелени и цветах.
— Нет, Грир не простит. Понимаешь, бывают такие люди, которые не умеют прощать. И я даже не могу ее осуждать. Не знаю, как бы отреагировала на подобное, будь я на её месте, — я нервно дернула уголком губ и усмехнулась. — Но не жалею. Я просто не вижу другого способа спасти тебя и отца. А так о вас позаботятся, что бы ни случилось.
Раздался стук, и в комнату вошел Заккари Уайт.
— Вы готовы? — осведомился он и вытащил часы. — Нам уже пора.
Я кивнула. Еще раз крепко обняла Изи и поцеловала.
— Я люблю тебя и обязательно вернусь! Не грусти!
— И я люблю тебя, — шмыгнула носом Изи и вцепилась в мою куртку, не желая отпускать. — Обязательно вернись! — она быстро вытащила из кармана плетеную фенечку и надела на мое запястье. — На удачу!
— Спасибо! Слушайся сира Тилана.
Я быстро подхватила сумки и пошла. Долгие прощания слишком болезненны. Поэтому я позорно сбегала, чтобы не расплакаться и не передумать.
Уже в коридоре Заккари нагнал меня и выхватил мой чемодан.
— Вы правильно поступили, адепт Саусмун.
Сердце пропустило удар. Уайт все слышал и был в курсе всего, что со мной произошло. Я покраснела. Как же мне было неловко и стыдно. Мне не хотелось демонстрировать объекту своих симпатий темные стороны.
— Адепт Грир Уилсон бы не прошла. Она слабовата для этой миссии и не так смекалиста. А с вами нас непременно ждет успех, — он широко улыбнулся и сжал мою ладонь.
Я едва устояла на ногах. Заккари взял меня за руку! Ущипните меня! Скажите, что это не сон. Возможно, на этом задании и будут приятные моменты. Может, у нас получится сблизиться?
***
К вечеру второго дня мы прибыли в столицу Солторию. И, прежде чем отправить нас к остальным заложникам, нам наконец решили провести полный и последний инструктаж.
— Адепт Саусмун, ваша задача пройти отбор, втесаться в доверие к Темному Владыке и убить его. Или узнать его слабое место.
— Какой еще отбор? — я округлила глаза. — Про отбор речи не шло!
— Обычный отбор невест. А для чего, по-вашему, Темному Владыке столько баб? — хохотнула глава ордена. — Не думали же вы, что он вас съест?
— Уж лучше бы съел, — кисло возразила я. — Это же мерзко! Сражаться за сердце мужика… Будто мне делать нечего! И ладно бы это был кто-то порядочный, но это же злодей! Да он лишил меня крова, уничтожил столько людей, и я… я должна ему мило улыбаться?! Бр-р-р, — я передернула плечами.
— А вашего мнения и не спрашивали, — выгнула бровь Адриана Шольсен. — Переодевайтесь! — она бросила на стол прямо передо мной несколько лоскутков и золотой пояс.
— Это что за разврат?! — я подняла двумя пальцами недоплатье с глубоким декольте и разрезами до самых бёдер. — Я это не надену!
Да как такую срамоту надевать-то?! Выставлять всё напоказ! Ужас!
— Вы что, решили сорвать задание? — очень тихо и зловеще спросила Адриана.
Её тяжёлый взгляд не сулил ничего хорошего. Впрочем, не только она меня осуждала, но и все присутствующие здесь военные чины. Даже Заккари Уайт.
Преподаватель по бестиароведению сидел ближе ко мне, поэтому именно он взял на себя роль воспитателя.
Больно сжал моё плечо и прошипел.
— Не устраивайте сцен с притворной скромностью, адепт Саусмун. Вы уже второй год обучаетесь в академии, а держать язык за зубами не научились. Всё такая же хабалка-беженка из провинции. Хватит позорить академию и орден перед уважаемыми людьми и советниками императрицы!
Я сглотнула и уставилась на Заккари. Я никак не ожидала такой отповеди. Кто угодно мог так сказать, но не он. Столь язвительные и болезненные оскорбления я могла стерпеть от кого угодно, но только не от него. Он же всегда был благородным, честным и добрым… Или мне так казалось?!
Видимо, я долго молчала, поэтому Заккари ещё и тряхнул меня для острастки, желая подкрепить свои слова делом.
— Хватить хлопать глазами, словно корова. Вы что, уже передумали помогать сестре и отцу?!
Я покачала головой, взяла дрожащей рукой наряд и медленно пошла переодеваться.
Лишь оставшись в комнате наедине с собой, я тихонько всхлипнула. Дала волю чувствам.
Я всегда знала, что мы, котлийцы, люди второго сорта. Нас не очень любили на материке, оправдывая это легендой о наших предках-русалках. А уж когда началась война и остров Кото уничтожили, когда мои соотечественники хлынули в другие города Исольвении, то и подавно возненавидели. Ведь мы отбирали у местных работу, так говорили они, кидая в нас камни. Сочувствие, сопереживание, доброта — закончились очень быстро, когда еды перестало на всех хватать.