Найдёнов, сидя в ещё не просохшем от вчерашнего дождя окопе на расстеленной плащ-палатке, мысленно представлял себе как разворачивается операция: вот сейчас после гаубиц отработают гвардейские миномёты и в атаку пойдут танки, а под их прикрытием - пехота. Но что-то происходило не так, он это чувствовал - наши пушки очень скоро замолчали, а характерного хриплого воя стартующих снарядов "Катюш" он так и не услышал, хотя точно знал: вчера в километре от позиций его взвода батарея "Катюш" готовилась к работе. Всё чаще стали слышны разрывы немецких снарядов. Проанализировать ситуацию ему помешал страшный грохот. Найдёнову показалось, что снаряд разорвался прямо над его головой. Когда пороховой дым рассеялся, а звон в ушах сменился знакомыми звуками человеческого кашля - он понял что случилось. Снаряд угодил прямо в огромную сосну, стоявшую позади окопа метрах в десяти. Ветер дул сзади, поэтому их участок окопа накрыло облако порохового дыма. Осколком разбило пустой патронный ящик, а щепка от него вонзилась в щёку связисту, сидевшему рядом с Найдёновым и возившемуся с полевым телефонным аппаратом. Санинструктор щепу удалил и перевязал связиста так, что казалось будто у человека болят зубы 136и образовался громадный флюс. По адресу молодого связиста уже и шутки посыпались, когда зазвучал зуммер полевого телефона.
"Приготовиться к отражению вражеской атаки", - раздался в трубке знакомый голос комбата.
"Вас понял, товарищ третий - подготовиться к отражению вражеской атаки, - неуверенно продублировал команду Найдёнов. - Какую атаку? Мы же должны атаковать, а не нас?"- мысленный вопрос остался без ответа.
"Передать по цепи: "приготовиться к бою". По нашим не стрелять", - скомандовал Найдёнов.
День был безоблачный. Солнце уже стояло высоко, но удобно для людей найдёновского взвода - слева и немного сзади. В его лучах легко было различить на фоне дальнего перелеска группу людей как-то хаотично двигавшихся в сторону Найдёнова. В бинокль он узнал наших.
"Не стрелять!" - заорал лейтенант на солдат, которые уже взяли на мушку группу неизвестных. Через пять минут "неизвестные" были в двадцати метрах от расположения взвода. Найдёнов дал автоматную очередь по верху и скомандовал, высунувшись из окопа:
"Всем лежать, старшего - ко мне".
Вскоре в окоп рядом с Найдёновым свалился грузный человек в грязной разорванной гимнастёрке, с огромным синяком под правым глазом. Кулём свалившийся на дно окопа, прикладом своей винтовки он больно стукнул лейтенанта по ноге. Превозмогая боль и обращаясь к неизвестному, Найдёнов скомандовал:
"Докладывайте!"
"Старший сержант четвёртого отдельного стрелкового полка Груздев, - 137неожиданно звонко заговорил неизвестный. Указывая на запад, он продолжил. - Там прорвались два танка и около взвода немцев".
"Ну, а чтож вы драпаете-то от них, засранцы?" - заорал Найдёнов. Старшего сержанта эти слова молодого лейтенанта явно задели.
"А ты, молодой, попробуй повоюй с этим против танков!" - и он красноречиво поднял винтовку и тряханул ею в воздухе.
"Ладно, зови своих, после боя разберёмся", - несколько смягчив тон, сказал Найдёнов.
Скоро в окопе сидели все тринадцать беглецов. Двое из них оказались раненными: один в правую руку, другой - тоже в правое, но плечо. Их забрал с собой санинструктор.
"Слушай, лейтенант...", - обратился к Найдёнову Груздев.
"Не лейтенант, а "товарищ лейтенант"", - поправил его Владимир.
"Что тебе?"
"Дай мне моих пять человек и штуки четыре противотанковые гранаты. Когда мы шли..."
"Отступали", - поправил его Найдёнов. Но Груздев на эту поправку не обратил внимания и продолжал:
"Там есть ложбинка вся в высокой траве. Если мы там заляжем. Немцы пройдут мимо нас, и как только пройдут - мы их и причешем сзади".
"А ты уверен, что они пойдут именно там?" - спросил Найдёнов.
"Им деваться некуда: справа гряда валунов, слева ложбина. Танки только там пройти могут".
"Ладно, бери гранаты и людей и вперёд. Но начинайте не раньше того, как мы начнём по ним бить", - согласился Найдёнов.
138 Так и договорились.
Всем шестерым выдали по автомату и по две гранаты: по одной противопехотной - осколочной и по одной противотанковой.
Перед выходом Груздев построил своих ребят. Группа из пяти человек стояла перед ним и каждый смотрел на своего командира с восхищением и надеждой. Уже не было в их глазах той безысходной растерянности, какую можно было прочитать у каждого всего-то пол часа назад, когда они в том лесочке по команде "отдыхаем" повалились на уже тёплый и мягкий весенний мох. Теперь эти люди ощущали себя не бегущей в панике от сильного врага толпой, а отступающим, в связи с тактической необходимостью, войском, отступающим для того, чтобы собраться с силами и нанести ответный удар.
"Ребята, - обратился Груздев к ним, - мы не знаем чего это фашистское дерьмо лезет к нам, но мы знаем что это - дерьмо. Так давайте врежем по нему так, чтобы дерьмо знало своё место - дерьмо должно оставаться в нужнике. Пусть оно удобрит нашу матушку - землю".
Такого красноречия Найдёнов не ожидал от Груздева.
