Но зачем это ему? Для чего с такими затратами тащить меня через половину страны, в честь какого долга? Я не понимала и не пыталась. Может, было бы легче, если б я хоть что-то знала о Торнах или обычаях карханов. Но их жизнь была скрыта от посторонних глаз. Оставалось увидеть все самой.
Взяв чашку, я подошла к окну. Открывался чудесный вид на лес, что отделял северную часть Кандегории. Завтра мы пересечем его еще до вечернего чая, и уже с первыми сумерками будем в Нейтвилле.
Я вдруг напряглась — показалось, внизу, среди деревьев, мелькнула темная фигура. Сморгнула — и все исчезло. Но сердце уже пустилось в пляс. Пришлось сжать чашку крепче, чтобы успокоить руки.
Что это? Торны прислали соглядатая? Карханы — ходят слухи — в зверином обличье могут пересекать огромные расстояния.
Они были сильнее людей, в чем-то умнее, но жили по нашим законам просто потому что мир, погруженный в безвластие, был слишком опасен даже для них. Поэтому я не боялась, что в поместье Торнов мне причинят вред. О том, куда я отправилась, знали и экономка, и поверенный. Я оставила у него завещание, в котором указала, что в случае отсутствия писем в течение длительного времени, он обязан поинтересоваться моей судьбой. Большего я сделать не смогла, просто потому что не знала, какого рода долг у меня перед родом Торнов.
Ложилась спать с тревожными беспокойными мыслями. Я не любила дорогу, она изматывала, а кратковременный сон в безликих гостиницах совсем не приносил отдыха.
Утренние лучи пробились через неплотно задернутые шторы ласково погладили по лицу. На миг забыв обо всех треволнениях последних дней, я улыбнулась этому, по-северному скупому солнцу.
На столике в гостиной уже ждал завтрак — свежие булочки с маслом, нарезанный тонкими ломтиками сыр и орехи. Прежде, чем приступить к трапезе, я освежилась.
Когда настал час выдвигаться в путь, я вдруг поняла, что второе дорожное платье осталось в одном из сундуков. Вечером, из-за усталости, я совсем забыла взять его в апартаменты, чтобы наутро сменить наряд. Пришлось набросить плащ и спуститься вниз, где уже была готова карета.
Подходя к ней, я нахмурилась — вместо вчерашнего возничего, у дверей стоял совершенно другой человек. И его я заметила издалека — не заметить было просто невозможно.
Косая сажень в плечах, высокий, с четко очерченными контурами мышц — даже под рубашкой было видно, что мужчине не чужды изнуряющие тренировки. Короткая стрижка и отсутствие волос на лице были не свойственны северным людям. А еще… еще во взгляде его темных глаз было что-то первобытно-опасное, пугающее и в то же время волнующее.
Увидев меня, он коротко кивнул:
— Готовы?
— Где мой возничий?
— Теперь вас повезу я.
— Кто вы такой?
— Кендар Торн.
Торн… мое сердце пропустило удар. Не его ли я видела ночью? Значит, передо мной стоял кархан… что ж, хотя бы было ясно, почему все внутри сжималось от одного лишь вида.
Кархан… "полузверь".
— Почему меня не предупредили о смене возничего?
— Я не возничий. Я телохранитель.
— Зачем мне охрана?
— Северный лес небезопасен. У вашего человека нет нужного опыта. Глава рода Торнов хочет, чтобы вас доставили живой и здоровой. Поэтому я здесь. Вы готовы ехать?
— Я спустилась за вещами. Мне нужно дорожное платье.
Кендар кивнул и будто бы перестал обращать на меня внимание. А я только сильнее закуталась в плащ, чувствуя себя рядом с этим мужчиной особенно уязвимой. Наверное, каждая человеческая женщина рядом с карханом ощущала себя практически голой.
Торны прислали эскорт… я не знала, хорошо это, или плохо, но получила шанс расспросить Кендара Торна о долге отца. И кто знает, может, я прибуду в Нейтвилл подготовленной.
Спустя час я сидела в карете, готовая к дороге. Последний рывок перед новой, пока еще скрытой туманом, жизнью. Мой новый возничий был немногословен и мрачен. Планы разведать обстановку стремительно рассыпались в прах. Без единого слова Кендар Торн помог мне забраться в карету и закрыл дверь, проигнорировав вопрос о предстоящей дороге. Через несколько минут мы неспешно тронулись в путь.
Ох, папа-папа… почему ты ничего мне не сказал? Мне было бы сейчас легче, зная о твоем долге.
Некоторое время я смотрела в окно. Поражалась тому, как стремительно, но в то же время неуловимо меняется природа. Деревья становятся ниже, а темную зелень сменяет пока еще легкий снежок. В самом Нейтвилле, должно быть, уже вовсю лежат огромные сугробы. Экономка, узнав куда я направляюсь, рассказывала о своем детстве на севере — о потрясающей красоты северных сияниях, об искрящемся снеге и величественных северных горах. Отчасти я даже мечтала увидеть эти красоты — дальше родного городка я никуда и не выезжала. Вылазки с отцом, конечно, не в счет.
Потом созерцание поднадоело, а усталость дороги взяла свое. Мягкое сиденье с легкостью раскладывалось в небольшую софу. Пригревшись на подушках я задремала, а проснулась, когда за окном чернела темнота, а карета стояла на месте.
— Господин Торн? — позвала я своего провожатого. — Почему мы остановились?
