Потом она отстранилась и ка-а-ак залепила ему смачную пощечину, забыв и о присутствии детей, и об образе благовоспитанной матери семейства, который так старательно поддерживала.
— Как ты мог не писать? — рявкнула она. — Мы с ума сходили.
— Прости, — виновато вздохнул Джессен. — Сначала я жил там, где просто не было почты, а потом… потом как-то и не знал, что написать. Решил вот приехать. По-моему не вовремя. У вас столько народу…
— Шутишь? — Кендар хмыкнул. — Сегодня начнется самое веселье. Поверь, в остальное время года эта деревушка — самое унылое и самое спокойное место в Райкарре.
— Ты так говоришь, будто недоволен, — хмыкнула Лилиана. — Хотя выбирал сам. Ладно, я оставлю вас на часок, проконтролирую завтрак и поздороваюсь со всеми, кто проснулся. Джессен, идем, покажу тебе комнату.
Кендар удержал жену и притянул к себе, чтобы тихо спросить:
— Раз уж Джессен приехал, могу я рассчитывать, что ты оставишь сил для семейной встречи вечером?
Губы девушки тронула легкая улыбка. Но она была бы не леди Торн, если бы так просто согласилась с желаниями мужа:
— Посмотрим. Если семья будет вести себя достаточно хорошо, я подумаю о… встрече.
— Ты меня убиваешь.
— Занимайся детьми. Меня ждут гости.
Кендар с восхищением смотрел ей вслед и думал, что еще когда они не были женаты, вернувшись после смерти Райана в дом Лармаро, он задал себе вопрос, на который не смог тогда дать ответа
Стоило оно того?
Сейчас, пожалуй, мог с уверенностью сказать: однозначно стоило.
Проклятье, как и сила, не даются просто так. И для того, чтобы перестать быть проклятым родом, Торнам пришлось сделать практически невозможное.
Полюбить.
