Глаза кархана потемнели — единственное явное выражение чувств. На миг я испугалась этой молчаливой ярости, но заставила себя дышать спокойно. Не знаю, чем кончился бы этот разговор если бы не Дрейк:
— Лилиана, ты уже вернулась?
— Да, на улице очень холодно. Я выдержала всего ничего.
— В Нейтвилле, к сожалению, бывают такие морозы. Как погуляли? Райан тебя не покусал?
— О, в зверином обличье он куда приятнее, — вырвалось у меня.
Дрейк рассмеялся.
— Давай оставим это нашим секретом. Но ты совершенно права, эта серая наглая морда порой невыносима. Разрешишь присоединиться?
— А вот я, пожалуй, пойду. — Кендар поднялся так резко, что чуть не снес стол со всей посудой. — Леди Морено, приятного дня.
Дрейк долго смотрел на меня, когда Кендар ушел. Смотрел внимательно, с беспокойством. Неужели я была такая бледная? Или в воздухе висело напряжение?
— Лилиана, все в порядке? Мне показалось, вы с Кендаром не ладите. Он тебя обидел?
— Мы просто разные, Дрейк. Это случается, чаще, чем кажется.
— Кендар никогда не был простым, — вздохнул он. — Надеюсь, рано или поздно и у него появится по-настоящему близкий человек.
Меня поражала выверенность образа Дрейка. Он был главой стаи, справедливым и строгим, но бесконечно преданным братьям. Он хотел счастья для каждого, кто жил в поместье. Никогда не срывался. Всегда дружелюбно и с искренней заботой слушал. Уважал чужое мнение. Считался с чужими желаниями.
Вот только сколько из всего этого действительно было свойственно Дрейку? От Кендара, Джессена, Райана и Динара исходила настоящая энергия. Порой она выворачивала душу наизнанку, пугала или возбуждала — но она была настоящая. А вот Дрейк… каждое его слово, каждое движение было выверено.
— Ты боишься нас? — вдруг спросил он.
— Нет. — Я ответила совершенно честно, но вдруг почувствовала, что… сейчас что-то изменится. Сейчас Дрейк скажет нечто такое, после чего жизнь не будет прежней.
— Я страшился этого момента. Когда ты увидишь в нас зверей. Люди боятся карханов. Очень немногие могут полюбить. А проклятье сделало стаю Торнов изгоями.
— Что за проклятье?
— Давние распри с другими стаями, — отмахнулся Дрейк. — Карханы часто живут в состоянии войны, это наша сущность и жизнь. Мы были измотаны многолетними конфликтами в борьбе за власть. Мой дед приложил немало усилий, дабы прекратить этот кровавый кошмар. Но не все стаи чтили честь. Стая Лармаро нанесла удар в спину и нам пришлось уехать в Кандегорию. Но проклятье уже начало действовать. Наше поколение должно было стать последним, пока не появилась ты.
Он ласково убрал с моего лица выбившуюся из прически кудряшку.
— Ты приехала, и в нашем доме снова появилась надежда.
Он поднял руку, когда я открыла было рот, чтобы возразить.
— Я не давлю и не требую, Лилиана. Даже за эти мгновения надежды я тебе очень сильно благодарен.
— Пообещай мне, — голос вдруг стал хриплым, — что если я откажусь… в какой бы момент это не случилось, вы остановитесь.
Его четко очерченных губ коснулась легкая улыбка.
— Это даже не обсуждается. Я обещал выполнять любые твои капризы. Ты действительно готова? У нас впереди целая жизнь. Что до желаний Райана… не чувствуй себя обязанной. Я смогу его уговорить.
Я молча смотрела в темные глаза кархана, силясь найти слова, описывающие мое состояние.
Из курса истории вдруг вспомнился занятный эпизод: преступников, уличенных в измене государству, заставляли самостоятельно подписывать себе приговор. Наверное, они чувствовали нечто похожее, собственной рукой обрывая свой шанс на жизнь.
— К этому невозможно быть готовой, Дрейк. Как и к большинству событий в моей жизни. Но они все же произошли, а значит, произойдет и это. Так какая разница, когда?
Как можно поверить кархану? Человек и зверь — двойственность сущности, одна душа в двух телах. Для нас их образ жизни немыслим. Для них мы — низшая раса, слабые, но многочисленные жители мира, с которыми волей-неволей приходится считаться.
Карханы хищники, а мы — их жертвы.
Сегодня я отослала Селию прочь. Отказалась и от прически, и от помощи с платьем. Мне не хотелось общаться с горничной, да даже просто замечать ее заинтересованный взгляд. Селия жила у Торнов очень давно, и наверняка не удивлялась многим вещам, происходящим в доме, но все равно мне порой казалось, что служанка словно с интересом наблюдает за моими метаниями.
В этот вечер я собиралась сама. Из-за стука сердца не слыша ничего.
Полотенце соскользнуло к ногам. В большом зеркале ванной комнаты отражалась красивая девушка с пышными шоколадными кудрями. Только что высушенные волосы мягкими волнами лежали на плечах. Лицо, лишенное косметики, выглядело слишком юным — я даже отвыкла от себя такой.
Пожалуй, кожа была бледновата. На крайнем севере остро не хватало ласкового солнышка, что придавало коже приятный золотистый оттенок.
Капли воды блестели на упругой груди и плоском животе. В фигуре не было ничего от подростковой нескладности, а я и не заметила, как превратилась в настоящую леди.
