Ева смеется. Впервые за все время, проведенное наедине с Этьеном, она хохочет. Встает, выходит на середину гостиной, раскидывает руки, прогибает спину и начинает кружиться на месте – сперва медленно, затем все быстрее. Из горла девушки вырывается странный звук – низкий, шелестящий и в то же время очень мелодичный.
Автоматон, сидящий за столом, поднимает голову и смотрит на Этьена незрячими глазами-лампами. Неуверенно поднимает руки и жестикулирует на амслене: «Я – только видимость живого. Живым существо делает не способность двигаться самостоятельно и думать. Жизнь есть нечто отличное от существования. В существовании нет смысла, нет смысла и в безвременье. Жизнь – это череда поступков и решений, это постоянное развитие. Понимаешь меня, Этьен Легран?»
Этьен не отвечает. Круглыми от изумления глазами он смотрит на танцующую Эвелин. И видит, как смягчаются грубоватые черты лица Евы, как исчезает напряжение, в котором она находится почти постоянно. Девушка безмятежно улыбается, и целый мир кружится с ней в странном танце.
Впервые в жизни Этьен видит абсолютно счастливого человека. И не может оторваться от этого волшебного зрелища.
Утром Этьен выходит из дома, сворачивает по мощенной белым камнем дорожке к гаражу и видит Еву. Девушка сидит на качелях в палисаднике, закутавшись в легкий палантин, и вертит в руках куколку вуду.
– Доброе утро, – нейтрально окликает ее Этьен. – Как ты сюда попала?
– Перелезла через ограду. У тебя в углу сада стена ниже и кладка неровная.
Он подходит ближе, замечает темные тени под глазами девушки.
– Давно сидишь?
– Я пришла, когда ты погасил в спальне свет. Вообще я думала, что этой ночью мы снова танцуем.
Этьен присаживается перед ней на корточки, заглядывает в лицо. Ева выглядит расстроенной.
– Сегодня мы не собирались. И, наверное, пока собираться не будем. Пусть люди отдохнут.
Девушка вздыхает, поджимает тонкие губы.
– Ты решил меня наказать, да?
– И в мыслях не было. Хотя понимаю, что стоило бы. Ведешь себя ужасно, – укоризненно говорит он. – Что у тебя за куколка?
Она кладет фигурку ему на ладонь. Платье из лоскута темной парчи, светлые веревочные косы.
– Ева, это кто? Агнесс?
– Это я. Пусть у тебя будет, ладно?
Этьен аккуратно кладет куколку во внутренний жилетный карман, подмигивает:
– Смотри, будешь плохо себя вести – отыграюсь на ней. Как насчет завтрака?
– Нет. Я вчерашней клубникой сыта до сих пор. Отвезешь меня?
– Да, конечно. Я как раз за машиной и шел.
– Этьен, а давай не на машине поедем? Вещей у меня с собой почти нет, на мотоцикле уместимся. И он быстрее.
– Нет. Тебя на мотоцикл я не посажу. Опасно. Твои родители меня убьют, если увидят, на чем я тебя привез.
Ева встает с качелей, сбрасывает палантин с плеч и, подобрав подол легкого платья, садится на корточки напротив Этьена.
– Ну, пожалуйста… – жалобно тянет она, глядя ему в лицо хитрыми лисьими глазами. – Скажем, что у кабриолета «фиаско». Этьен, мне очень хочется. Я обещаю быть послушной и не ссориться с тобой целый день.
– Не канючь. Брать мужчин на жалость уже не в моде, мисс Фланнаган, – стараясь быть строгим, отвечает он. – Я не знаю, какие в Гринстоуне дороги. Давай так: сегодня мы едем на машине, и, если все нормально, я вернусь на днях и покатаю тебя на мотоцикле.
Эвелин кивает с кислым лицом. Этьен бережно заправляет под пестрый тюрбан выбившуюся темную прядь и, словно невзначай, касается ладонью нежной щеки девушки.
– Я соскучилась, – шепчет Эвелин еле слышно. И добавляет: – По дому. Поедем скорее.
Кабриолет выкатывается из гаража, Ева бросает сумку на заднее сиденье и садится рядом с Этьеном. Ловит его удивленный взгляд и спокойно поясняет:
– Раз сегодня твой цилиндр тебя не сопровождает, его место займу я. Ты же не против?
– Я не против, – улыбается Этьен.
«Оттаяла или готовит пакость?», – гадает он, пока Эвелин располагается рядом. После вчерашней нервотрепки ему хочется верить в лучшее. Не терять надежду, цепляться за малейшие проявления ее благодушия.
– Припаркуйся неподалеку от перекрестка Ивнинг-Стар-авеню и Фэйт-стрит, – просит Ева. – Там кондитерская, надо зайти.
В кондитерской Ева набирает два больших пакета всевозможных сладостей, расплачивается и, сияющая, как новогодняя елка, возвращается в машину. Бережно ставит пакеты на заднее сиденье, запрыгивает на переднее.
– Теперь можно ехать, – весело командует она.
– Долго ты что-то. И у тебя усы от молочного коктейля, – ворчит Этьен.
– Мы с Нэн отпраздновали мой отпуск.
– Нэн?..
– Это моя служка. Ей десять, отец пьет, раньше частенько ее поколачивал. Я плачу ей за мелкие услуги и обеспечиваю защиту. А на отце пробую различные сочетания травок.
Этьен вздыхает, хмурится, догадываясь, о каких мелких услугах идет речь. Ева шлепает его ладонью по плечу:
– Ну что ты? Нет бы порадоваться, что я у тебя такая способная ученица…
– Ева, я бы хотел с тобой серьезно поговорить на эту тему.
Улыбка исчезает с ее лица, взгляд становится отчужденным и тоскливым.
