Барабанный бой обрывается, кружащиеся на вытоптанной площадке вудупанки останавливаются.
– Ой, Мадан… – растерянно произносит Сара.
– Доброй ночи, Мадан. Здравствуй, – сдержанно приветствуют Эвелин големисты.
Ева оглядывается в поисках Этьена, не находит.
– Доктора нет сегодня? Ну… тогда без него. Не останавливайтесь, я подхвачу ритм!
Вудупанки молчат, отводят глаза. Мария незаметно отступает в сторону и растворяется в темноте. Руки Евы, расстегивающие пуговицы на блузке, замирают. Девушка настороженно смотрит на големистов.
– Что-то не так? – хмуро спрашивает она.
Вперед выходит Ларри, вежливо целует ей руку.
– Здравствуй, Мадан. Как твой отпуск?
– Я специально приехала вечерним поездом, чтобы быть с вами. А вы на меня смотрите как на чужую, – понемногу заводится Ева. – В чем дело, занми[11]?
Дон поворачивается к барабанщикам, машет руками:
– Делаем перерыв. У меня в машине бутылка отличного бренди, не расходитесь.
– Бутылки маловато будет, – натянуто смеется младший брат Ларри, кареглазый барабанщик.
Ева медленно идет по кругу, заглядывая в лица друзей.
– Да что с вами? Что я пропустила? Я что, убила кого и не помню?
– Пока нет.
Девушка вздрагивает от неожиданности, оборачивается.
– Этьен, что происходит?
– Давай отойдем и поговорим, – миролюбиво предлагает он.
– Отходить обязательно? Тут же все свои.
Он разводит руками, выдерживает паузу.
– Хорошо. Ева, тебе больше нельзя участвовать в ритуалах.
Она трясет головой, морщится, как от боли.
– Подожди… Я не расслышала. Что ты сказал?
– Ты больше не участвуешь в ритуальных танцах и пробуждении големов, – вздохнув, повторяет Этьен.
– Легран, ты болен или пьян? Ты решил
Эвелин отступает на шаг назад, плавно поводит плечами.
– Ева, не надо, – предупреждает Этьен.
Тренированное тело реагирует быстрее, чем Ева успевает ударить. Секунда – и девушка корчится в пыли. Запястья вывернуты за спину, колено Этьена упирается ей между лопатками.
– Прости. Прости меня, – тихо шепчет он, поднимая ее с земли. – Поедем домой, я все тебе объясню.
Ева отталкивает его, отбивается, захлебывается слезами.
– Доктор, ты это… – начинает Дон неуверенно.
– Все в порядке, мы сами разберемся, – поспешно отвечает Этьен.
Прижимая к себе одной рукой орущую, бьющуюся девушку, он срывает с ее шеи косынку, затыкает Эвелин рот. Ева давится, мотает головой, но Этьен не дает ей выплюнуть кляп.
– Ты ее задушишь… – всхлипывает Мария и тут же отшатывается в сторону, напоровшись на взгляд Этьена.
– Разойдитесь, ну! – рявкает Легран.
Ларри подбегает к нему, и вдвоем они укладывают Еву на землю. Пока Ларри удерживает девушку за щиколотки, Этьен мягко дует ей в лицо и нажимает пальцами несколько точек в районе верхних шейных позвонков. Глаза Евы закатываются, тело обмякает, она глубоко вздыхает и отключается. Этьен взваливает ее на плечо, делает несколько шагов.
– Куда ты ее? – спрашивает Ларри.
– Отвезу к себе.
– Надолго она в отключке? Может, поехать с тобой?
– До дома хватит. Все, продолжайте без меня, – тяжело дыша, распоряжается Этьен.
Подходит Мария, вытирает лицо Леграна смоченным в реке куском ткани.
– Ты понимаешь, что она тебе этого не простит? – спрашивает она вполголоса.
– Понимаю, – едва слышно отзывается он. – И прошу тебя: отсидись дома пару недель. На всякий случай.
– А что будет с тобой?
Она бережно промокает влажной тканью царапину на щеке Этьена. В глазах читается: «Я за тебя боюсь». Легран отворачивается.
– Я сам о себе позабочусь. Уходи, Мария.
Он относит Еву в машину, укладывает на заднее сиденье. Поправляет ее разметавшиеся волосы, касается губами ресниц, слипшихся от слез.
По городу кабриолет мчится, с трудом вписываясь в повороты и пугая редких ночных прохожих. У дома Этьен бросает машину на тротуаре, заносит Еву в дом, стараясь не шуметь.
Утром Эвелин просыпается в чужой постели. В окно льется солнечный свет. Над письменным столом горит лампа. Этьен в нелепых очках в толстой черной оправе спит на открытой книге. Ева встает, поправляет грязную мятую юбку, рассматривает прореху на рукаве блузки. Дергает дверную ручку – заперто. Она возвращается к столу, становится за плечом Этьена. Разглядывает его расцарапанную щеку, смотрит на свои руки, всхлипывает. Резкий звук будит Леграна, он поднимает голову, смахивает на стол очки. Оборачивается.
– Ева?..
Она отшатывается, натыкается на стеллаж с книгами, что-то роняет.
– Выпусти меня…
– Я тебя отвезу к родителям. Только, пожалуйста, дай мне объясниться.
Ева забивается в угол, садится на корточки, обнимает себя за плечи. Этьен опускается на пол напротив нее, трет заспанные глаза.
– Ты… ты даже не понимаешь, что натворил.
– Понимаю, Ева. Я тебя потерял.
– Зачем ты…
– Я дал слово твоему отцу, что больше не подпущу тебя к ритуалам, – спокойно говорит он.
Ева смотрит на него с ненавистью.
– Врешь. Ты убрал меня, потому что боишься за свою власть.
– Господи, Эвелин! Ты же умная девушка, подумай, прежде чем сказать! Неужели я, по-твоему, такой мелочный придурок?
– Нет. Но мне все равно. Ты мой мир разрушил, Этьен. Я жила этим… Ты ничего не знаешь… вообще ничего обо мне…
