– Ад – это не место. Это последствие поступка, который я не хочу совершать. Простите. Я свой выбор сделала.
– Стивенс, я требую ответа. Кто дал вам право поднимать на девочку руку?
Раттлер в ярости. Эхо его зычного баса мечется в коридорах, заставляя всех присутствующих в здании озираться и тревожно прислушиваться.
– Какого дьявола вы позволяете себе распускать руки, позорите честь мундира? Это поступки мужчины?
Полковник расправляет плечи и невозмутимо отвечает:
– Я выполняю приказ. В приказе значилось: «заставить любой ценой».
– Если этой ценой окажется жизнь Элизабет или ее ребенка, я расстреляю вас собственноручно! Или вы настолько тупы, что не понимаете, что от ее состояния зависит конечный итог вашей работы? Угрозы, побои – какими методами еще вы готовы воспользоваться?
– Господин главнокомандующий, вы то бледнеете, то краснеете. Нервы вредят вашему здоровью, мой генерал. Позвольте предложить вам коньяку?
Стивенс подходит к окну, берет с подоконника бутылку дорогого коньяка и два бокала. Раттлер стоит, опершись ладонями на стол, старается выровнять дыхание.
– Сердце пошаливает? – участливо интересуется полковник. – Сэр, в вашем возрасте надо беречь себя от потрясений. На вас и так слишком много обрушилось за последнее время. Угощайтесь, сэр Уильям. Прекрасный коньяк, мне привезли из…
Он умолкает, щелкает пальцами, припоминая.
– А, неважно. Это действительно хороший коньяк. Хотите видеть мои методы работы? Тrès bien. Я предлагаю вам через неделю подъехать и поприсутствовать при обучении вашей подопечной. Девица отвратительно воспитана, глупа и постоянно закатывает истерики. Пришлось разок ударить ее, чтобы привести в чувство. Не рассчитал силы, виноват. Но такого больше не повторится, – примирительно добавляет он.
Раттлер брезгливо морщится.
– Идите к дьяволу со своим коньяком.
– Как изволите, сэр.
Взгляд генерала останавливается на листе бумаги, лежащем на столе Стивенса. Он берет его в руки, еще раз пробегает взглядом по строчкам.
– Живой ягненок, сорок черных свечей, стилет, мел… Что это за чертовщина, полковник?
– Заказ Баллантайна. Сказал, что необходимо для проведения ритуала перерождения.
Генерал возвращает бумагу на стол, идет к двери.
– Сэр Раттлер, – останавливает его Стивенс.
– Что вам еще от меня нужно?
– Хотел сказать, что ваша дочь, возможно, жива. – Он внимательно наблюдает за лицом главнокомандующего, ожидая реакции, и продолжает: – Я ее подвез до города и отпустил. Так что дайте ориентировку отряду ликвидаторов, господин генерал.
Раттлер смотрит в пол, его лицо остается строгим, не выражает ни удивления, ни радости. Он качает головой и коротко бросает:
– Спасибо. Распоряжусь. До встречи через неделю. Без меня никаких ритуалов с участием Элизабет! Даже в качестве зрителя, полковник.
– Слушаюсь, сэр. Еще один момент, господин главнокомандующий.
– Что еще?
– Сенатор Баллантайн просил о встрече с его куклой. Я сказал ему, что посодействую, и взял с него обещание сотрудничать с нами.
– Говорите об этом с Брендоном. Ему решать, хочет он встречи с Байроном или нет, – отмахивается сэр Уильям.
– Не думаю, что в этом вопросе стоит учитывать мнение куклы.
Генерал покидает рабочий кабинет Стивенса, поднимается на третий этаж. У двери в конце коридора скучает надзиратель. Увидев главнокомандующего, охранник тут же отпирает замок. Брендон все так же сидит на койке, девушка дремлет, лежа головой у него на коленях. Солнечный заяц из стеклянного шара на столе давно переполз в угол комнаты.
– Элизабет, – окликает генерал.
– Да, сэр Уильям?
– Нам пора уходить. Я приеду к тебе через неделю. Мне обещано, что за это время никаких твоих встреч с Байроном не будет и Стивенс к тебе не прикоснется. Я тебя очень прошу: продержись. За это время я придумаю что-нибудь.
Генерал дожидается Брендона за дверью, давая возможность им с Элизабет попрощаться без свидетелей. Они выходят на улицу, и Раттлер нехотя сообщает:
– Тебя хочет видеть Байрон. Стивенс настаивает на вашей встрече.
«Сейчас?»
Сэр Уильям разводит руками.
– Ты можешь отказаться.
В комнату под крышей водонапорной башни Брендон поднимается один. Двое охранников у двери рассматривают его с нескрываемым интересом, нарочно долго возятся с замком и засовом.
– Сенатор Баллантайн, к вам посетитель, сэр. У вас десять минут.
Байрон сидит в кресле и листает толстую тетрадь в темном кожаном переплете. Брендону достаточно одного взгляда, чтобы узнать единственный уцелевший дневник Кэрол.
«Здравствуй. Зачем звал?», – равнодушно спрашивает перерожденный.
Баллантайн бросает тетрадь на стол, потягивается.
– Здравствуй, мой ангел. Надо же, действительно цел и невредим.
«Зачем звал?», – повторяет Брендон.
– Подойди вон к тому окну. Посмотри.
Брендон послушно выглядывает. Байрон следит за ним, не вставая с места, удовлетворенно кивает. Услышав тихий смешок, Брендон оборачивается.
«Чему ты радуешься?»
– Я увидел именно то, что хотел. Выражение твоего лица. То, как ты смотрел на ее окно. Все, можешь уходить. Я нашел то, что мечтал заполучить столько лет.
