Стивенс молча кивает, садится в кресло у низенького стола напротив двери. Холеная ладонь опускается на затылок девушки, пальцы ласково поглаживают волосы. Байрон не сводит с Элизабет взгляда сытого хищника, поймавшего мышь. Забирает окровавленный платок из безвольно повисшей руки.
– Странно, – нарушает затянувшееся молчание он. – Ты действительно Баллантайн. Значит, вот почему Брендон тебя не убил. Не вовремя я забыл об этом, не вовремя… Стивенс, за что вы ее так облагородствовали?
Полковник закидывает ногу на ногу, мрачно отвечает:
– Строптивая, дрянь.
Пальцы, перебирающие русые пряди, вмиг становятся стальными когтями, смыкаются в кулак. Элизабет выгибается назад, поднимаясь на цыпочки, слезы текут сами. Байрон с нежностью привлекает ее к себе, не убирая руки.
– Ну зачем вы так о девочке? Смотрите, какая она послушная и тихая. Гм… неожиданно. Голубка, это когда мне дедом быть?
Гремит дверной засов, входит охранник с заказанным завтраком, быстро расставляет на столе три прибора, выкладывает из корзины фрукты, пузатую винную бутылку, горшок с аппетитно пахнущим мясом и уходит. Стивенс делает приглашающий жест:
– Прошу, мистер Баллантайн.
Байрон ослабляет хватку, позволяя Элизабет отдышаться и вытереть мокрые щеки, улыбается открыто и по-доброму:
– Что ж, отложим пока обсуждение проблем отцовства и материнства. Голодный человек – страшная тварь. Предлагаю продолжить общение за столом. А мистер Стивенс нам расскажет что-нибудь забавное.
Он усаживает Элизабет в кресло, придвигает к столу. Садится рядом со Стивенсом, раскладывает по тарелкам мясо с кусочками ананаса.
– Налейте ей вина, полковник. Немного, просто чтобы разговорить. Ешь, Лиз. Тебе понадобится очень много сил. Иначе ты не переживешь и первого своего перерожденного.
– Я не стану этого делать, – еле слышно шепчет Элизабет.
– Станешь, голубка. Меня ты точно послушаешься. Майкл, у нас к мясу белое вино. Нельзя ли исправить это досадное упущение?
Стивенс понимающе кивает.
– Сенатор, мне придется отлучиться. Я могу оставить вас с девицей?
– Конечно, мистер Стивенс. Думаю, тех пяти-семи минут, что вы потратите, чтобы дойти за вином в свой кабинет, нам вполне хватит.
Когда за Стивенсом закрывается дверь, Элизабет охватывает немыслимый страх. Она съеживается в неудобном кресле, обнимает себя руками за плечи.
– Ну что такое? – мягко спрашивает Баллантайн, присаживаясь рядом с ней на корточки. – Лиз, голубка, ты словно дьявола увидела.
Он кончиками пальцев убирает волосы с ее лица, с укоризной качает головой.
– Глупая девочка. Я не стану тебя использовать. Ты никогда не была нужна мне. И сейчас только мешаешь.
– Мама… – едва слышно шепчет Элизабет, глотая слезы. – Вы… маму…
– От ненужного барахла избавляются, – брезгливо отмахивается Байрон. – Ну хватит уже трястись. Мне от тебя нужен четкий ответ на единственный вопрос.
Он склоняется к ней так близко, словно собирается поцеловать. Элизабет цепенеет под его взглядом.
– Все это время Брендон был с тобой? – тщательно выговаривая каждое слово, вопрошает сенатор. – Да или нет? Отвечай!
– Да! – кричит она так громко и отчаянно, что в комнату тут же влетает охрана.
Байрон отходит в сторону, разводит руками.
– Все в порядке, господа. Как видите, все в порядке.
Возвращается Стивенс с бутылью темного стекла, выгоняет солдат и разливает вино по бокалам.
– Пей и ешь, – обращается Байрон к всхлипывающей Элизабет. – Или я накормлю тебя силой. Мистер Стивенс, девочка в курсе нашего договора с императором?
– Вкратце – да. Повторюсь, ибо до нее плохо доходит. Элизабет, Его Императорское Величество сохраняет жизнь твоему отцу в обмен на твое обучение. Работать будете вместе. Что ж, господа, тост. За успех нашего дела!
Пенни Лейн лежит на диване лицом вниз в одних чулках и короткой юбке. Коппер бережно разминает ее худую, исчерченную шрамами спину, стараясь не касаться швов. Стефан возится на полу с фигурками солдатиков, вручную раскрашенными когда-то генералом Раттлером.
Хлоя вяжет кофту из темно-синей шерсти. Нитка путается, узор сбивается, женщина распускает готовое, принимается за дело снова. Руки плохо слушаются, тянет швырнуть вязанье на пол, но… «Надо стараться. Сэр Уильям отвезет кофту дочке. И ей не будет холодно», – думает Хлоя. Эти мысли утешают ее, не дают снова сорваться в истерику. Она благодарно посматривает на Коппера. Тот ловит ее взгляд, подмигивает, не отрываясь от массажа, задевает шов у поясничных позвонков. Пенни вздрагивает и обеими руками стискивает диванную подушку.
В комнату заглядывает сэр Уильям в пальто и со свертком в руках. За несколько дней, что прошли в этом доме без Элизабет и Долорес, он постарел на годы. Осунулось лицо, глубже стали морщины на лбу и щеках. В спальне главнокомандующего – стойкий запах сердечных капель.
– Я уезжаю. Хлоя, отвезу Элизабет твои подарки.
Она откладывает вязанье, идет к двери.
«Сэр Уильям… сделайте хоть что-нибудь!», – умоляет она.
