Стефан обходит холл, подбрасывает полено в прогоревший камин. Ворошит кочергой почти остывшие угли и золу. Присаживается на корточки, что-то чертит кончиком кочерги. В этот момент в холл выходят Раттлер и Коппер. Подполковник подкрадывается к Стефану, подхватывает его на руки и переворачивает вверх ногами. Кид испуганно дергается, но быстро приходит в себя и пытается схватиться за пряжку на ремне Коппера. Подполковник беззвучно смеется, бережно ставит мальчишку на пол.
– Готовы ехать? – спрашивает генерал.
Перерожденные дружно кивают, Стефан подходит к Раттлеру и спрашивает, грустно глядя снизу вверх:
«Сэр Уильям, а мы разве не дождемся Пенни, Элизабет и Брендона?»
Тяжелая ладонь ложится на макушку мальчишки, гладит.
– Нет, мистер Бэррингтон, мы не будем их ждать. Они вернутся позже, – отвечает главнокомандующий.
В машине Хлоя и Стефан забираются на заднее сиденье, мальчик прижимается к перерожденной, прячет лицо в складках наброшенной на ее плечи шали. Коппер с угрюмым видом располагается рядом с генералом. Раттлер садится вполоборота и обращается к перерожденным с короткой речью:
– Всех вас я прошу соблюдать в городе осторожность. И прежде всего это касается не Кида, а тебя, Коппер. Если будет возможность покинуть Нью-Кройдон – уезжайте. Оставаться здесь вам больше нельзя, в любой момент меня арестуют. Тогда и вы пропадете. Хлоя, тебя я отправлю к себе в городские апартаменты. Больше некуда, прости. Своим слугам я полностью доверяю, когда за мной придут, они сумеют о тебе позаботиться.
Сперва они отвозят домой Стефана, затем едут в Солт. Долго петляют среди ангаров, пока наконец не находят нужный. Хлоя остается в машине, а Раттлер и Коппер проходят вдвоем через громадные ворота. Генерал предъявляет документы бдительной охране, Копперу достаточно просто выйти на свет и ухмыльнуться.
– Разрази меня гром! – вопит один из караульных. – Наш капитан в третий раз с того света вернулся! Коппер с нами!
Под сводами эллинга слегка покачивается на тросах серая громадина «Мнемозины», – одного из крупнейших имперских боевых дирижаблей. Коппер улыбается, глядя на нее, машет кому-то рукой. Сбегаются люди, радостно приветствуют подполковника, хлопают по плечам, жмут руку. Раттлер смотрит на это со стороны, слушает радостные возгласы и чувствует, как притихает тоска, владеющая им в последние дни.
«Ты не пропадешь, старый лис, – думает генерал. – Здесь все свои, даже под угрозой смертной казни не выдадут. Воинское братство – это святое».
Он еще раз обводит взглядом огромный ангар, прячет руки в карманы и быстрым шагом направляется к выходу. Коппер догоняет его уже у ворот, дергает за рукав.
«Уилл, постой. Три слова».
– Надеюсь, не благодарить будешь? – усмехается Раттлер.
«Ты становишься меркантильным, Крысобой», – щурит карие глаза Коппер.
– Давай свои три слова и проваливай.
«Я жду вестей», – жестикулирует подполковник.
– Вести будут. Береги себя.
Коппер кивает, жмет генералу руку, и они расходятся.
Из Солта Раттлер едет домой, отвозит Хлою. Представляет ее слугам, просит позаботиться и принять как члена семьи. Хлоя смущенно раскланивается, здоровается, и Бишоп провожает ее в гостевую комнату. Раттлер распоряжается насчет ужина, переодевается, читает полученную за три дня корреспонденцию. Вспоминает о собрании императорского совета.
«Вчера же было. Что они решили? Наверняка меня как минимум отстранят. Только поздно уже, мой император. Нью-Кройдон знает, что вы затеяли. Я свое дело сделал, – думает генерал. – Город гудит, как потревоженный рой. В совете много умных людей, они понимают, что проще отпустить детей, чем иметь дело с народным бунтом».
Бишоп приносит бутылку красного вина, мясной рулет и пудинг, желает сэру Уильяму приятного аппетита. Собирается уходить, но медлит.
– Вы что-то хотели спросить? – интересуется генерал.
– Да, сэр. Вы ходите в город один, без телохранителей, только с собакой. Вы выступаете перед толпами. Простите великодушно, сэр, я опасаюсь за вашу жизнь.
– Не стоит беспокоиться, Бишоп. Мне ничего не угрожает.
Старый дворецкий отводит взгляд, чуть заметно покачивает головой. Губ Раттлера на миг касается улыбка.
– Меня никто не тронет, – уверенно говорит сэр Уильям. – Стивенс не посмеет, пока я правая рука императора. А Его Императорское Величество не станет вмешиваться в мои дела.
– Почему вы так уверены, сэр?
– Потому что император знает, что я прав.
Некоторое время оба молчат, потом Бишоп нарушает тишину:
– Сэр Уильям, я позволю себе еще один вопрос. Нет ли новостей о леди Долорес?
Генерал сокрушенно качает головой. Он дал ориентировку своим ликвидаторам, полиция также оповещена, приказано задержать и доставить лично главнокомандующему, но… Никто не видел Долорес в Нью-Кройдоне. Девушка словно растворилась, превратившись в сгусток тупой боли под сердцем отца.
– Я не теряю надежды, Бишоп. Меня не оставляет ощущение, что она вот-вот вернется. Сама захочет, чтобы мои люди ее нашли.
Дворецкий вежливо улыбается.
– Она вернется, сэр. Не прекращайте поисков.
В десять вечера к Раттлеру робко заглядывает Хлоя.
